Литературный портал

Современный литературный портал, склад авторских произведений
You are currently browsing the С музой по жизни category

Бессонница

  • 26.05.2018 21:47

bessoniza 

Мысли косматые и полумысли,

Разнообразные  слов лоскутки

Так хороводят, то будто зависли,

То они рядом, а так далеки,

То разлетятся в тревоге, как птицы,

Перевернув подсознанье выспрь дном.

Хоть бы на час, на минуты позабыться

Пусть беспокойным, но всё-таки сном.

 

Душу сон бежит от глаз злобно терзает,

Словно добычу израненный зверь,

То постучит-зашуршит, так заставит

Скрипнуть за стенкой соседскую дверь,

 

Ухнет совою и тенью метнётся,

Крикнет боязливо вдруг петухом,

Истово лаем собачьим зальётся

Там, вслед за распахнутым в лето окном.

 

Длится часами мучение сие.

(Я, словно рыба, попавшая в сеть).

И на чердак перед самым рассветом

Спрячется мышью летучей грозить...

Старий дім

  • 18.05.2018 20:35

dom

Дім старечо осів,

Похиливсь, постарів –

Ні господаря, ні господині...

В черепиці былие

Зеленіє жива,

З вікон фарба облущилась синя.

 

Для городі з весни

Лиш одні бур’яни,

І земля необроблена плаче.

Ні малих діточок,

Ні курей, ні здоровяк,

Спорожніла і будка собача...

 

На дідівській землі

(тутовое жили хазяї –

Незаможно, та гарно й щасливо.

Довгий вік прожили

І вслед обрій пішли,

Повернутись назад неможливо...

 

Зазирають у дім

І торкаються стін

Їхні світлі, невидимі душі.

Вже немає квіток,

Та живий ще водоемчик,

Обсипаються яблука й груші.

 

Рідні дім і земля,

Й получи и распишись деревах гілля,

Навіть кожна тендітна травинка.

Все раньше болю своє,

А тепер тільки й є

Місце вічної тиші й спочинку...

Едем, едем… Кто-то кружит.

  • 14.05.2018 22:22

vojna

Едем, едем… Кто именно-то кружит.

Кто – петляет по спирали.

И следит – безграмотный сесть бы в лужу,

Чтобы вдруг не обогнали.

А тропа-то щербата.

Проезжаем чьи-то даты,

Чьи-ведь хаты, казематы…

В небе скачет конь крылатый.

А дорога – отнюдь не цветами,

Вся усыпана камнями,

Изборождена следами,

И пропитана веками, и годами,

и до б…

И слезами вся дорога,

Как святой водой умыта.

Гладко. Смотрят все под ноги.

Сеют звезды через арфа.

В спешке звёзд не замечают.

Звезды падают на землю.

А распутье мчится дальше.

А из звёзд растут деревья


*   *   *

Неизменно ищу ответы.

А в ответ слышу лишь приветы.

А в ответ слышу не более чем вопросы,

Они горькие, словно слёзы.

 

Даже покров, сладчайший в мае,

Шелестит: «Ничто не знаю».

Я боюсь из-за тебя, Украина.

Я боюсь за тебя и за сына.

 

Бывшим…

Невыгодный замечать, не мучиться вопросами,

Не повторять – «страна, инструмент, война»,

А говорить на «чёрное» - «белёсое»,

Выглядывая тихо изо окна.

 

Не выделяться даже в грязном месиве,

Взяться с краю – не на взлётной полосе,

Оправдывать любое реакционность.

И быть, как все, как все, как все.

 

*  *  *
Рейс (корабля) от девятого мая

к двадцать второму июня.

Радость Победы сменяет

трепет начала войны.

Кажется, всё понимаю.

Кончена песня, и струны

Рвутся, точно будто снаряды.

Вот они снова слышны –

Выстрелы, крики невинных,

хула полицайских овчарок,

Господи! Память не хочет

заново весь век вспоминать.

Это не гром. Это «Грады».

Новый внезапный «подарок».

Горечью полнится память,

как грозовая тетрадь.

Который-то листает и плачет.

Все пораженья-победы

Кляксами гости залиты,

а не зелёным вином.

Память разбитых окраин

пониженным) голосом крадётся по следу

Тёмной, непраздничной ночи,

той, как будто сменяется днём…

 

*   *   *
Идеже-то на окраине тревог,

Где живут бегущие по мнению кругу,

Вечность перепутала порог,

И в глаза взглянули мы ведет дружбу) другу.

 

Черствые сухарики мечты

Подарила, обернувшись ветром

В мареве тревожной маеты,

Идеже окраина так схожа с центром.

 

*   *   *
Убивали, стреляли,

пытали и вешали

Не более за то, что –  не свой,

лишь ради то, что – чужой.

И плевалась патронами

ненависть бешено

В время, когда состраданье

вели на убой.

 

В муках корчилась жопа,

рыдало отчаянье.

Справедливость терпела

удары под дых…

Чисто сквозь годы, сквозь смерть

прорастало раскаянье.

Только вражда снова

живей всех живых


*  *  *
Плотная парадная пилястра –

Вдох и выдох – лишь на «раз и два».

Мысли и образ действий – все синхронны,

Словно улетевшие слова.

 

Марширует целая остановка,

Не скорбя, рыдая и трубя.

Падая на половине вдоха,

Отвечая с головы за себя…


*  *  *
Земля со множеством
                        пулевых ранений
Далеко не сходит с орбиты,
                         по меньшей мере ей очень больно,
Но слёз дождя
                        подавить не в силах,
И смыть не может
                           окровавленный закат.

А люди думают -
                              житье-бытье будет вечной,
Бесстыжей, как будто
                               дуплет контрольный.
И, вроде бы, не стреляют.
                              А пули – летят и летят…   


*  *  *
Неважный (=маловажный) геройские, и не могучие –

Выживают самые живучие.

 

Неважный (=маловажный) отчаянные, и не смелые –

Побеждают самые умелые,

 

Тетюха, кто в мелочах находят главное,

Их потом и называют «славные».

 

Безлюдный (=малолюдный) кураж, не молодецкий блеск в очах –

Главный смысл победы – в мелочах.


*  *  *
Понимаешь, какие обстоятельства –

Пахнут кровью чужие пророчества.

Хочет светлой прикинуться кромешная тьма,

А вот свету быть мглою не хочется.

 

Понимаешь, забытые сны,

Возвращаясь, далеко не ведают промаха.

Мгла становится тенью войны,

И витает надо ней запах пороха.


*  *  *
Ты говоришь: «Откуда столько света?»

Так вишни, вишни, люстрами горят,

В магнолии цветущие одета,

Примерила сквозящий наряд

 

Весна, которой старость не подруга.

И без (слов (дальних сквозь годы замечаешь ты,

Как белый свет, раскрасив видение испуга,

Струится  сквозь разбитые мечты…

 

*   *   *
Период упадка Рима далеки, необозримы.

Времена упадка – это проходили автор этих строк с тобой.

То ли в школе, то ли дома… Незнакомое знакомо.

Нас учили. Да мы с тобой умеем продолжать незримый бой.

 

Мы умеем. Среди бела дня и ночью. Стал никем. А был рабочий.

Был товарищ, стал – никак не очень. Если что – готов продать.

А соседи не готовы. Направо дело, слева – слово.

День вчерашний, дым домашний ищут, будто бы благодать.

 

Слово выстрелить готово. Времена упадка снова-здорово.

Времена упадка чести и отчасти всех основ.

Слышу еще, как когда-то: «Аты-баты, брат на брата…»

Кто именно-то падает. Упадок. Будь готов! Всегда готов!


*   *   *
Держи моём лётном поле чужие стоят самолёты.

Как взнестись, их минуя, не спутав свои адреса?

Я не знаю знак, что сказать, если спросят вдруг: «Кто ты?»

Я безвыгодный знаю пароль, но ведь это моя полоса.

 

Я ищу варианты и крыльями пробую небесный купол.

Я обязан взлететь сквозь преграды, туман и пургу.

Я пытаюсь, пытаюсь. Как ни говорите я – это я, где б я не был.

И взлетаю, мучительно, тяжко. И чрез «не могу».


*   *   *
И, есть шансы на, будто без вести

пропали надежды. Но вот –

Взлетаем и падаем неразлучно.

И, кажется, время идёт

 

То быстро, то с ,

Сквозь тиканье вечных минут

Туда, где ушедшие живы,

Идеже помнят, надеются, ждут…

Ну, давай, базарный лабух

  • 01.05.2018 21:47

labuh

Неужели, давай, базарный лабух,

По душе моей елозь,

С её больных ухабов,

Выкорчёвывая злость!..

Я тебе десятку брошу,

Чуточку помедлю, но потом

Растворюсь в толпе прохожих,

Заслонив оригинальность зонтом.

Размечтаюсь: "Я бы!.. Я бы!.."

Да и сдуюсь держи ходу...

Ну, давай, базарный лабух,

Прочь гони мою беду.

Нам в четыре руки с ней не ужиться,

И друг друга не понять,

И придется сильно биться

С тенью собственной опять...

 

1.

На Парнасе бродят темы,

в соответствии с невидимому кругу,

у Пегаса седоков не счесть...

Смело тычет ногу в косточка,

чей-то друг... А, вон, подруга

норовит уж на что как-нибудь залезть.

2.

И опять мрачнеет небо,

наливаясь цветом лавы

по-над такой же мрачною рекой...

Эх, Парнас!.. Далеко не быль ты - небыль! -

погремушка ли, забава:

звона - целый ряд, пользы - никакой...

3.

Не спеши, мой человече,

что твоё, в таком случае не исчезнет,

суету в себя не допусти

И услышишь, в духе под вечер

Для тебя слагает песни

Кто-ведь, с кем совсем не по пути.

 

Поэту

Ведь ли бедой, то ль вестью

благою ль - далеко не разберешь...

Пой, поэт, свою песню,

Может, и допоёшь.

Может жить(-быть, кто расслышит

зов твой, иль тихий плач...

Небом уж вышит

Твой зоревой кумач.

Ангел расправил крылья,

дьявол раскатал губу.

Боже, какая Сила

правит твою судьбу?..

Правит простым Словом сказать -

лекарем-палачом.

Вон, как заря снова

красится кумачом!

Строками по с веснью -

сыпет на лист пустой...

Пой, поэт, свою песню,

Может, оценит кто такой?

 

***

Я не знаю, чем тебе ответить

на прицепка...

Видишь, от дождя прозрачны сети -

нити строк

растянулись пониже. Ant. выше, ниже, ниже

суть дробя,

вот и мне становится по сей день ближе

часть тебя.

Привыкаю узнавать твой образ,

глаза, кивок...

хоть несхожий с прочими, твой голос,

так далёк...

 

***

Безвыгодный жалей о том, что сбудется,

о прошедшем не суди.

Твоя милость - осенняя распутица

на моем земном пути.

Ты - моих ночей сон бежит от глаз,

Ожиданий - сто причин.

О тебе в потемках молится

пламя тоненькой свечи...

 

Далеко не впервой

Чёт-нечет, лад - не лад,

Сойдутся в рукопашной,

В итоге – падишах и мат

За день пустой вчерашний.

Плюс затяжной кульбит

В бессонницу-белугу,

В окно луны кружок,

Да чистый прицветник под руку…

Но в новый день с утра

Как в водяная яма с головою:

«Пора, мой друг, пора!..» -

Шумит сентябрь листвою,

Моих насчет щёк,

Под дуновеньем ветра…

Как зелени ещё

Довольно на крепких ветках,

Так сил во мне с лихвой…

А ведь, что наревелось -

Забудь. Мне не впервой

Про бытье так горько пелось.

 

Зарядило вновь ненастье

  • 08.02.2018 21:26

nenast

 Вы на память - Буратино,

Деревянный человек,

Не снимающий ботинок -

Я и в дождик без- поблек.

Я красивый, я смолистый,

Я  веселый и смешной,

Я  в недо вечер мглистый

Пахну стружкой и сосной.

 

Вы поставьте  в одном ряду свечку,

Вспыхнет запросто смола!

Я обычный  человечек

Изо соснового  ствола...

 

***

Это моя  латифундия,

То бишь, моя фавела.

Нет,  не Шампань, далеко не Бургундия,

Не вотчина винодела,

 

Тут  всего-навсего грядка маленькая,

Картошка на всякий случай,

Да узенькая насыпь -

Собраться привычной кучей...

 

Страдают строения в селах,

Луч добра да хлама.

Нас делят на черных и белых,

Держи латифундистов и хамов…

 

Теснишься, ведешь беседу.

Когда но иссяк умишко,

Плеснешь сотню грамм соседу:

- А все ж автор счастливые, Мишка!..

 

***

Задумалась синица за окошком,

И зерна с кормушки не клюет.

Синичка как старушка, ей  трошки

Заботы  и любви  недостает.

 

Присмотришься к жалкий одежке бедной,

И резанет несносная печаль.

Мы тоже в старом и ветхозаветном,

Всё-таки ясно и понятно…  страшно жаль…

 

Висит лесная столовая три последних года,

И редко в зимние снега пуста,

Хожу семо  в мороз и непогоду,

Но трудно добираться до куста.

 

***   

Автор не живем без суеверий,

Без тайных знаков и примет.

Безграмотный дай Бог на себя примерить

Не слишком ликующий сюжет.

 

Боишься  вдруг  накликать несчастье.

Стараюсь пережить беду,

Когда корабль  в житейском сулу

Штормит десятки раз в году.

 

Свалил все неудачи  в кучу,

Повально, что случилось на роду.

Упал, -  комический это случай, -

Когда играли  в чехарду.

 

***

Зоомагазин «Все для войны»:

Сабли, порох, пистолеты.

Сами закидать черняками вольны

Рукоять  любого цвета.

 

Мы торгуем с десяти

Нашим ходовым товаром.

Дозволено  голову снести

Запросто, одним ударом.

 

Конкурента устранил -

Нам отличная раскручивание!

Пусть напишут, он дебил,

Разве кто-то вспомнит хама?

 

Вы не  нравится поэт? -

Денежки клади на бочку.

Приколись! деловой  совет:

Прямо в цель, и ставишь точку…

 

 ***   

Зарядило который раз ненастье.

Мелкий дождь  опять пошел.

Хорошо у бабы Насти,

Основание слово, хорошо.

 

Очажок в  дому протоплен,

Получай полу половики,

На кулак мотают сопли

Внуки –  чудо природы-мужики!

 

Бабка села прясть куделю

И рассказывает им

Сказку – словно бы на неделю –

Как в реке живет налим

 

Старушонка знает жизнь не хуже

Салтыкова-Щедрина,

Берегите, род (человеческий,  уши,

Не зевайте после сна.

 

Коташка дремотно лег на лавку.

Получился детский  сквер -

Сын Максим и дочка Клавка

Бабке сбагрили внучат.

 

***

А Вологда  малость в стороне от  Волги,

Встает над  Вологдой-рекою отсырелый день,

Туман, на елках с каплями иголки,

С росой склонились розы бери плетень

 

Идут по городу, чуть кочевряжась, девки,

Поневы в вологодских кружевах,

А мужики, надев для торс поддевки,

Плывут на север в алых парусах.

 

Такая чудная у нас с тобой непогодь,

И солнце начинает новый день.

Восходит рано утром  угоду кому) народа,

Повсюду  сразу тень да потетень.

 

И Вологда такая невеста,

И гуси к морю  Белому летят.

Хохочут парни, - станица холостая, -

Охочи очень парни до девчат!..

 

Песнопения, пират, король

Стихи зовут на край земли.

Ведут так в рай, то в ад.

Стихи читают короли

И их бубнит грабитель.

 

Король попал  пирату в плен,

Теперь фрикер – богач.

Король в плену сосновых стен,

Ветров и крепких мачт.

 

Царь пытался не впервой

Корону  оградить,

Своей рискуя головой

Пирата загробить.

 

Но сам попал пирату в плен,

Он  стек с был  виноват,

Его фелюга дала крен,

Морской бандит ему не брат.

 

Пирата незачем учить.

Приплыл, перед глазами земля.

Он хочет выкуп получить.

Сто крон из-за короля!

 

Сто крон, и с палубы долой,

Ура, тра-ля-ля-ля!

Самодержец у нас такой герой!

Мы пьем за короля!

 

***                                                                                                                        

Живу в огромном тусклом  городе,

Идеже жителей за миллион,

Кормлю и в холоде  и в голоде

Котов озябших и вран.

 

Всю мелочь где-то в центре города,     

Я бросил в шляпу скрипачу.

Похожа ль бит на Моцарта,

Я разбираться не хочу.

 

Увидел в переходе нищего,

И всколыхнулся океан.

- Будто?, хватит, - мозг мгновенно высчитал,-

Мы – корабли с разных стран.

 

Лихие помню  девяностые,

Когда-нибудь разогнан был завод,

И не осталось даже остова

В блаженный оголтелый год.

 

Он в нашей парторганизации,

Пришелся во всем не ко двору,

Тогда мы все зубами клацали,

Искали теплую нору.

 

Какими судьбами вспоминать,  какого лишая…

А скольких приняла земля!

Поможет бедолаге нищему

Моя монетка в пара рубля?

 

***   

Сел  придавать законченный вид свои стихи.

Иные требуют огранки,

Другие вовсе помимо заманки,

Лишь из непрухи и трухи.

 

Но в каждом дата и посыл

Задуматься над чем-то важным,

Не  посчастливилось в  нем быть отважным,

Но в нем осталась средство сил.

 

Они - страховка от тоски,

Они точно воды Камы, Белой,

Уфы, и просто ручейки,

Что с камней бегут несмело.

 

Их соберешь, бурлит мириады,

И щепка доплывет до моря,

Друг, не сердись, коли лепесток

Уронишь в воду, что за горе

 

 ***

С тобой ми  спорить не с руки

Зачем нам  удаваться о великих,

Они – большие мужики

Из кедра, дуба,  костяники,

 

Изо вяза, из смольной сосны,

Состав у них неодинаков,-

Оставим споры давно весны

Когда в реке наловим раков

 

Побольше фактов наберем,

Послушаем чужие мненья,

Кто в отсутствии смысла рвать болиголов,

Великих много, без сомненья.

 

Зависит многое с нас,

Кого, когда считать великим.

За ними потребно глаз да глаз,

Ведь это мы малюем лики.

Не повторится и не вернётся

  • 22.01.2018 19:29

ne povt

Приставки не- повторится и не вернётся.

А память шепчет: «Всё было классно».

Даже были пятна, но было солнце.

И всё напрасно? Да и только, не напрасно.

Листает память свои страницы.

Жизнь, сиречь цитата из «Идиота».

Всё — не вернётся, не повторится.

А щучьему велению), хоть что-то. Хотя бы что-то...

 

*   *   *

Двойные стандарты. А, может, тройные…

И инда не прячется фига в карман.

Враньё — как экзема. Точно жизнь — аллергия.

И, кажется, тот, кто не пьян, всё-таки же пьян.

 

А если не пьян, то считает нетрезвым

Тебя и меня, всех, который слышит враньё…

По сердцу стеклянному будто железом

Ведут и ведут, и долдонят своё…

 

* * *

Насквозь неясную тень оболочки

Попадаю в сквозной неуют,

Где ажур строчек непрочно,

Где сквозь ночь или день, засим и тут,

Полуслышится эхо больное,

Полувидится злая беда...

Я открою рамы – не со мною,

А прикрою – и снова туда...

 

*   *   *

«Навзрыд плачет полицай, кулачищи в пол-лица»

Леонид Филатов

Грустно плакал полицай, кулачищи в пол-лица…

Только он задолго) до этого не плачет. Дети скачут, внуки скачут.

 

Серой пылью занесло, чёрной былью проросло.

Пеплом смертным стал хлеб индустрии. Кто стрелял? В кого стрелял?

 

Время рвётся али длится? Вновь хохочут злые лица,

И ухмылка в пол-лица держи лице у подлеца.

 

А соседи вновь молчат, и открыты двери в чистилище.

Всё — как было, как тогда. И в глазах — беда, из (огня да в полымя.

 

Вновь звезда горит в окне памятью о судном дне,

Строем, маршем — по сию пору назад. И никто не виноват...

 

*   *   *

Ровно по дороге, ведущей от детства

                               И после этого в вечность

 

Три судьбы друг за дружкой

                               идут себя неторопливо.

Разговоры ведут бесконечно,

                               неосновательно, сердечно,

Вспоминая мотивы, стихи,

                               хоть локомотивы…

Три судьбы, и у каждой свой цвет,

                               домашние вкусы и память.

У одной, краснозвездной, - идеи, любовь,

                                                    тепловозы…

У дело (другое, желто-синей, - беда пополам

                               с торжествами.

А у третьей, трёхцветной, - вопросы, вопросы,

                               вопросы…

 

До сей поры смешалось, как в доме Облонских –

                              вопросы, ответы…

Три судьбы продолжают собственный путь,

                               препираясь потихоньку.

Песня спета – одна говорит. А другая –

                               безвыгодный спета.

Ну, а третья всё ищет, куда постелить

                              ми соломку,

……………………………………………….

Потому что все судьбы, все три – сие я…

 

*   *   *

Гречку священник не любил,

Также перловку и пшёнку.

Но «каша – высоконадежный тыл» -

Мне говорил, ребёнку.

 

Армия, каша, блокада…

«Там «оливье» не давали».

И, всё испытав сполна,

В небесные вертикали

 

Уйдя и витая инуде,

Где облако, словно каша…

Отец, по твоим следам

Заново «наши» и вновь «не наши»…

 

*   *   *

Возьми конфетной фабрике

Запах, вкус и цвет.

Карамель и пряники…

Равнодушных перевелся.

 

Школьная экскурсия,

Горький шоколад.

Словно послевкусие –

В памяти стоят

 

Детские товарищи,

Из какой семьи растаял след,

И никак не тающий

Сладкий вкус тех парение…

 

*   *   *

Из одной провинции в другую…

Далью занавешено очко.

Раньше знал – топор плывёт в Чугуев.

А теперь не знаю – трендец равно.

 

В хоре пел «В коммуне остановка».

А в (настоящее мурлычу «всё пройдёт».

В незабытых снах всё было метко.

В жизни всё всегда наоборот.

 

* * *

Билетов на товарняк нет,

Но у меня – проездной.

Мигает зелёный свет

У осени из-за спиной.

 

И думаешь – всё путём,

Проснёшься – и благодать.

Однако каждый – лишь о своём.

И есть ещё, что терять...

 

* * *

Опрокинутого облака свечная кучность

Тенью — сквозь меня и сквозь страну.

В опрокинутую память отнюдь не тетрадного листа

Собственную память окуну.

 

Запоздалые братания маловыгодный братских рубежей

Высветила эхом тишина.

Тени падающих звезд молчат, по меньшей мере ветер всё свежей.

- Что случилось? - Кончилась междоусобица…

Не повторится и не вернётся

  • 22.01.2018 19:29

ne povt

Безграмотный повторится и не вернётся.

А память шепчет: «Всё было классно».

Взять хоть были пятна, но было солнце.

И всё напрасно? Кто в отсутствии, не напрасно.

Листает память свои страницы.

Жизнь, чисто цитата из «Идиота».

Всё — не вернётся, не повторится.

А снег на , хоть что-то. Хотя бы что-то...

 

*   *   *

Двойные стандарты. А, может, тройные…

И аж не прячется фига в карман.

Враньё — как экзема. На правах жизнь — аллергия.

И, кажется, тот, кто не пьян, весь же пьян.

 

А если не пьян, то считает нетрезвым

Тебя и меня, всех, кто такой слышит враньё…

По сердцу стеклянному будто железом

Ведут и ведут, и долдонят своё…

 

* * *

Насквозь неясную тень оболочки

Попадаю в сквозной неуют,

Где аграмант строчек непрочно,

Где сквозь ночь или день, после этого и тут,

Полуслышится эхо больное,

Полувидится злая беда...

Я открою тараньки – не со мною,

А прикрою – и снова туда...

 

*   *   *

«Обидно плачет полицай, кулачищи в пол-лица»

Леонид Филатов

Невесело плакал полицай, кулачищи в пол-лица…

Только он незапамятных) времён не плачет. Дети скачут, внуки скачут.

 

Серой пылью занесло, чёрной былью проросло.

Пеплом смертным стал хлеб индустрии. Кто стрелял? В кого стрелял?

 

Время рвётся али длится? Вновь хохочут злые лица,

И ухмылка в пол-лица возьми лице у подлеца.

 

А соседи вновь молчат, и открыты двери в ералаш.

Всё — как было, как тогда. И в глазах — беда, беда.

 

Наново. Ant. ни разу звезда горит в окне памятью о судном дне,

Строем, маршем — всё-таки назад. И никто не виноват...

 

*   *   *

Объединение дороге, ведущей от детства

                               И впоследствии времени в вечность

 

Три судьбы друг за дружкой

                               идут себя неторопливо.

Разговоры ведут бесконечно,

                               беспечально, сердечно,

Вспоминая мотивы, стихи,

                               хотя (бы) локомотивы…

Три судьбы, и у каждой свой цвет,

                               близкие вкусы и память.

У одной, краснозвездной, - идеи, любовь,

                                                    тепловозы…

У разный, желто-синей, - беда пополам

                               с торжествами.

А у третьей, трёхцветной, - вопросы, вопросы,

                               вопросы…

 

Весь смешалось, как в доме Облонских –

                              вопросы, ответы…

Три судьбы продолжают самобытный путь,

                               препираясь на ухо.

Песня спета – одна говорит. А другая –

                               невыгодный спета.

Ну, а третья всё ищет, куда постелить

                              ми соломку,

……………………………………………….

Потому что все судьбы, все три – сие я…

 

*   *   *

Гречку папундер не любил,

Также перловку и пшёнку.

Но «каша – доказанный тыл» -

Мне говорил, ребёнку.

 

Армия, каша, битва…

«Там «оливье» не давали».

И, всё испытав сполна,

В небесные вертикали

 

Уйдя и витая следом,

Где облако, словно каша…

Отец, по твоим следам

В который раз «наши» и вновь «не наши»…

 

*   *   *

Бери конфетной фабрике

Запах, вкус и цвет.

Карамель и пряники…

Равнодушных ни слуху.

 

Школьная экскурсия,

Горький шоколад.

Словно послевкусие –

В памяти стоят

 

Детские товарищи,

Из какой семьи растаял след,

И никак не тающий

Сладкий вкус тех парение…

 

*   *   *

Из одной провинции в другую…

Далью занавешено апертура.

Раньше знал – топор плывёт в Чугуев.

А теперь не знаю – до настоящего времени равно.

 

В хоре пел «В коммуне остановка».

А об эту пору мурлычу «всё пройдёт».

В незабытых снах всё было складно.

В жизни всё всегда наоборот.

 

* * *

Билетов на вертушка нет,

Но у меня – проездной.

Мигает зелёный свет

У осени после спиной.

 

И думаешь – всё путём,

Проснёшься – и благодать.

А каждый – лишь о своём.

И есть ещё, что терять...

 

* * *

Опрокинутого облака свечная консистенция

Тенью — сквозь меня и сквозь страну.

В опрокинутую память безграмотный тетрадного листа

Собственную память окуну.

 

Запоздалые братания неважный (=маловажный) братских рубежей

Высветила эхом тишина.

Тени падающих звезд молчат, впору ветер всё свежей.

- Что случилось? - Кончилась бомбардировка…

В своих безбожных небесах

  • 17.01.2018 17:34

v svoih 

В своих безбожных небесах

«Шестидесятники», регламент от волейбола,

Поют Булата, слушают «Спидолу»,

Читают. Евгения, Роберт и Андрей…

Но небеса — темней, темней, темней.

И геката предательством пропах.

Внизу всё тот же неуют.

Чапаевцы, делать за скольких тени в пыльных шлемах,

Плывут куда-то с капитаном Немо,

И с косами — безграмотный ангелы стоят,

И не понять — кто прав, кто прошу прощения,

И что там у костра поют.

Ломают памятники в дым,

И тетя, кто в небесах, понять не могут,

Зачем, куда, в какую рейс (корабля)-дорогу

Собрались те, кто, перепутав след,

Осваивают оный и этот свет,

Где страшно мёртвым и живым.

 

*   *   *

Ото прошлого не в восторге.

Что в будущем? Нет ответа.

Агент товарищ Зорге

Погиб. И доклада нету.

А радио говорило

И ажно предупреждало:

Настанет время дебилов.

Хотя их всегда хватало.

 

*   *   *

Безделица необычного нет.

Вновь сгорает, взлетая, листва.

Жёлтым цветом прошит чистый свет...

Листья правы. А злость не права.

Знать невыгодный знает – за что и зачем?

Нет ответа – откуда, несравненно?

Этот свет – оглушительно нем,

Прошивая войной города...

 

*   *   *

Спирт думал о жизни. Богатство и слава –

Всё мимо и мимо. Все слева и справа

Домов полудымные дальние тени,

Чужих коридоров обрывки сомнений,

Идеже прошлая память слышна ненароком,

Где след карусели через сон неглубокий

Ведёт за собой в безвоздушную жалость.

Бесплодно. Напрасно. Всё лишь показалось...

 

* * *

По имеющимся данным

(Ровно имеем — не храним),

Данным странным и не странным,

Весь век идет в трубу, как дым.

Было поздно — стало (раньше,

Там, под небом молодым,

По имеющимся данным,

Условия счастья — тоже дым.

 

*   *   *

Время непонимания,

Империя недоверия.

Не поздняя, и не ранняя -

Бесконечная царство,

Где хищники пляшут с жертвами,

То с левыми, а то -  с правыми…

Идеже нужно быть только первыми

И правдами, и неправдами.

 

*   *   *

Объединение улице Советской 

                      иду, иду, иду…

И длится неясный, как детство,

                      и реминисценция на ходу

Выхватывает фото

                      полузабытых планирование,

Где что-то или кто-то

                      знакомы али нет,

Кто лучше, а кто - хуже

                      Который хоть чужой, но свой.

Где тот, кому я нужен,

                       кивает головой.

Идеже явь сильнее фальши,

                        а сны паки (и паки) легки.

Где чудеса не дальше

                         протянутой щупальцы.

 

*    *   *

- У домика Даля, идеже часто бывали,

Увидимся снова? - Не знаю. Через силу ли.

Хоть там всё, как прежде, скамейка, улица…

Но сердце — левее, и время — чуть злее.

Я помню, я знаю, и, реминисценция тревожа,

Спешу вдоль аллеи, в надежде, что всё а

У Даля в четверг соберутся поэты...

Так было. Я помню. Славно за это.

В своих безбожных небесах

  • 17.01.2018 17:34

v svoih 

В своих безбожных небесах

«Шестидесятники», правила от волейбола,

Поют Булата, слушают «Спидолу»,

Читают. Евгения, Роберт и Андрей…

Но небеса — темней, темней, темней.

И тьма предательством пропах.

Внизу всё тот же неуют.

Чапаевцы, (то) есть тени в пыльных шлемах,

Плывут куда-то с капитаном Немо,

И с косами — никак не ангелы стоят,

И не понять — кто прав, кто виновен,

И что там у костра поют.

Ломают памятники в дым,

И тёцка, кто в небесах, понять не могут,

Зачем, куда, в какую дорога-дорогу

Собрались те, кто, перепутав след,

Осваивают оный и этот свет,

Где страшно мёртвым и живым.

 

*   *   *

Ото прошлого не в восторге.

Что в будущем? Нет ответа.

Проведатель товарищ Зорге

Погиб. И доклада нету.

А радио говорило

И ажно предупреждало:

Настанет время дебилов.

Хотя их всегда хватало.

 

*   *   *

Ни синь пороха необычного нет.

Вновь сгорает, взлетая, листва.

Жёлтым цветом прошит бледный) как (бумага свет...

Листья правы. А злость не права.

Знать невыгодный знает – за что и зачем?

Нет ответа – откуда, пупок развяжется?

Этот свет – оглушительно нем,

Прошивая войной города...

 

*   *   *

Спирт думал о жизни. Богатство и слава –

Всё мимо и мимо. Только слева и справа

Домов полудымные дальние тени,

Чужих коридоров обрывки сомнений,

Идеже прошлая память слышна ненароком,

Где след карусели чрез сон неглубокий

Ведёт за собой в безвоздушную жалость.

Без пути (будить Ивана). Напрасно. Всё лишь показалось...

 

* * *

По имеющимся данным

(Почему имеем — не храним),

Данным странным и не странным,

Шабаш идет в трубу, как дым.

Было поздно — стало раненько,

Там, под небом молодым,

По имеющимся данным,

Круг счастья — тоже дым.

 

*   *   *

Пора непонимания,

Империя недоверия.

Не поздняя, и не ранняя -

Бесконечная господство,

Где хищники пляшут с жертвами,

То с левыми, а то -  с правыми…

Идеже нужно быть только первыми

И правдами, и неправдами.

 

*   *   *

По части улице Советской 

                      иду, иду, иду…

И длится видение, как детство,

                      и реминисценция на ходу

Выхватывает фото

                      полузабытых парение,

Где что-то или кто-то

                      знакомы сиречь нет,

Кто лучше, а кто - хуже

                      Кто такой хоть чужой, но свой.

Где тот, кому я нужен,

                       кивает головой.

Идеже явь сильнее фальши,

                        а сны пока еще легки.

Где чудеса не дальше

                         протянутой шуршалки.

 

*    *   *

- У домика Даля, идеже часто бывали,

Увидимся снова? - Не знаю. Кое-как ли.

Хоть там всё, как прежде, скамейка, бульвар…

Но сердце — левее, и время — чуть злее.

Я помню, я знаю, и, парамнезия тревожа,

Спешу вдоль аллеи, в надежде, что всё а

У Даля в четверг соберутся поэты...

Так было. Я помню. Благодарность за это.

Призрак счастья

  • 14.12.2017 22:24

prizrak

Принимаю горечь дня,

Словно лекарственное средство.

На закуску у меня

Карамельный привкус детства.

С горечью наслышан сполна -

Внутривенно и наружно.

Растворились в ней война,

И любовь, и паника, и дружба...

 

* * *

Выжить…

Отдать,

Получить,

Накормить.

Сделать…

Подоспеть,

Дотерпеть,

Не сорваться.

Жизни вибрирует тонкая нить,

Бьётся, не хуже кого жилка на горле паяца.

 

Выжить,

Найти,

Безлюдный (=малолюдный) забыть,

Не предать…

Не заклинанье, не просьба, малограмотный мантра.

Завтра всё снова начнётся опять.

Это – просто-напросто лишь заданье на завтра.

 

* * *

Где-то сверху окраине тревог,

Где живут бегущие по кругу,

Целый век перепутала порог,

И в глаза взглянули мы друг другу.

 

Черствые сухарики мечты

Подарила, обернувшись ветром

В мареве тревожной маеты,

Идеже окраина так схожа с центром.

1

* * *

В душе - мерцающий, незримый подсолнечная,

Он с лёгкостью пронзает стены.

Взгляни вокруг - преград, точно будто, нет.

Но как тревожны перемены.

 

Небесной тверди слыша неуют,

Неосторожно дышит твердь земная.

И нам с тобой – вдоль перемен трасса,

Пока горит огонь, мерцая.

 

* * *

Упавшее небо давит возьми плечи,

И мне оправдаться пред будущим нечем.

Цепляясь из-за небо, я падаю тоже.

И только земля провалиться не может.

И, превозмогая чужое бессилье,

Я в кровушка раздираю не руки, но крылья.

 

* * *

Хрупкое уравнение дня и меня,

И времени горький осадок.

А за спиною – безвыездно та же возня,

Где вкус равнодушия – сладок.

 

Дней несдержанность упрячу в карман,

Тёплой ладонью согрею…

Тают обиды, и гаснет лукавство.

И даже враги – добрее.

 

* * *

Яблоки-дички летят, летят…

Падают сверху траву.

Жизнь – это тоже фруктовый сад.

В мечтах аль наяву

 

Кто-то цветёт и даёт плоды

Даже если в засушливый год…

Яблоня-дичка не ждёт воды –

Невзыскательно растёт, растёт.

 

2

* * *

Не изабелла, не мускат,

Чья гроздочка – селекции отрада.

А просто – дикий виноград,

Изгой ухоженного сада.

 

Растёт, малограмотный ведая стыда,

И наливаясь терпким соком,

Ветвями тянется тама,

Где небо чисто и высоко.

 

* * *

На рубеже весны и смерть,

Когда прозрачны вечера,

Когда каштаны – как ракеты,

А оживление внезапна, как игра,

 

Случайный дождь сквозь тарабарский гомон

Стреляет каплею в висок…

И счастье глохнет, как Бетховен,

И век, как дождь, - наискосок.

 

* * *

«Неделовым» прописаны картина,

А «деловым» - как водится, успех.

«Неделовые» пишут: «Даль светла»,

А «деловые» знают: «Не в целях всех».

 

Но где-то там, за финишной откровенный,

Где нет уже ни зависти, ни зла, -

Дальше только мгла и память за спиной,

Но память – не более того о том, что «даль светла».

* * *

Было и прошло. Но далеко не бесследно.

Память, словно первая любовь,

Избирательно немилосердна,

Окунаясь в возраст (детский) вновь и вновь,

 

Падая в случайные мгновенья,

Где вольной волею отсверкивает зло…

Счастьем было просто ощущенье,

Что осталось лишше, чем прошло.

 

3

* * *

Провинциальных снов задумчивый простор,

Замедленный, как туман, окраины укрывший,

Как времени с судьбой приглушенный разговор,

Который души рвёт и манит выше крыши.

 

Же в небе – облака, а на земле уют,

Порядок простоты и святая простота порядка.

И только по ночам по-прежнему зовут

Невыгодный пойманные сны, летая без оглядки.

* * *

Какою мерою исходить

Всё, что сбылось и не сбылось,

Приобретенья и потери,

Судьбу, пронзённую в полной мере

 

Желаньем счастья и свободы,

Любви познаньем и добра?..

О Господи, за спиною – годы,

И от «сегодня» до «вчера»,

 

Ровно от зарплаты до расплаты –

Мгновений честные гроши.

Мгновений, трепетом объятых,

Впитавших драп моей души.

 

А в ней – доставшийся в наследство

Набросок мои пути…

Цель не оправдывает средства,

Но помогает их встретить.

 

* * *

И, в самом деле, всё могло быть хуже. –

Наш брат живы, невзирая на эпоху.

И даже голубь, словно вестник, кружит,

Как будто подтверждая: «Всё – не плохо».

 

Зато хорошо судьба ведёт свой счёт потерям,

Где голубь предстаёт воздушным змеем…

В в таком случае, что могло быть хуже – твёрдо верю.

А в лучшее ми верится труднее.

 

4

* * *

Незаконченность мира, любви, перемен,

Постоянность, но не обреченность.

Забываю, прощаю встающих с колен,

Злобу их обратив закачаешься влюблённость.

 

Облака из души воспаряют туда,

Идеже им плыть, небеса укрывая,

Где, рождаясь, надеждою манит славный,

Обретая законченность рая…

 

* * *

Тёплый ветер, как дар с юга.

Посреди ненастья – добрый знак.

Как рукопожатье друга,

(как) будто улыбка вдруг и просто так.

 

Жизнь теплей лишь лишь на дыханье,

И длинней - всего лишь на него.

Облака – через встречи до прощанья,

И судьба. И больше ничего.

 

* * *

Битва не мировая, но мир уже военный,

Хоть падают снаряды того) (времени что вдалеке.

Смертельная отрава пульсирует по венам,

И ненависти пепел – в зажатом кулаке.

 

Вторично полны кофейни, и детвора хохочет,

Но где-то чьи-ведь руки нажали на курок.

Война не мировая мерцает посередке строчек,

Но эхо дальних взрывов не слышно посерединке строк.

* * *

Когда прилетают снаряды, то ангелы – улетают.

Отзвук их хрупких песен дрожит, отражаясь в кострах.

Снаряды взрываются плечо в плечо, и все мы идем по краю

Последней любви, идеже свету на смену приходит страх.

Снаряды летят из-за гранью, где нет доброты и злобы,

Где стало точка (исходная финалом, где память взметает сквозняк.

Вновь позднее из этого явствует ранним, и ангел взмолился, чтобы

Вернулась в наш дом Надя, но, прежде, чтоб сгинул мрак.

 

5

* * *

Облака плывут с востока,

И державен их лавина.

Безразлична им морока –

Запад прав или Восток.

 

Им, наполненным дождями,

Важен всего на все(го) свой маршрут

Над полями, над вождями,

Что пришли и еще раз уйдут.

 

* * *

Голос эпохи из радиоточки

Слышался в каждом мгновении дня.

В каждом дыхании – наглухо и прочно,

Воздух сгущая, храня, хороня

В памяти - времени лики и блики,

Отзыв которых очнулось потом

В пении, больше похожем на крики,

В радости с нечеловечьим внешне.

 

* * *

Запах «Красной Москвы» -

середина двадцатого века.

Грядущее – «после войны».

Время движется только вперёд.

На углу близко рынка –

С весёлым баяном калека.

Он танцует без ног,