Литературный портал

Современный литературный портал, склад авторских произведений
You are currently browsing the Проза category

Фронталочка

  • 18.05.2018 20:19

Спальные районы Москвы бедны получи интересных персонажей. Люди здесь по большей части угрюмые, а мысли отнюдь не забегают дальше следующей недели и не поднимаются выше девятиэтажек.
Вон отсюда бабка лет семидесяти тащит продукты в свою нору, пропахшую старостью в такой мере, что даже тараканы достигают там полового созревания сверху 20% быстрее своих родственников из соседних квартир. Такие башли распространены повсеместно, их можно встретить абсолютно в любом городе нашей обрюзгшей празднование, достаточно лишь настроить своё обоняние. Я уверен, бабки размножаются так же вампирам и зомби, вот только следов от укусов, за понятным причинам, не остаётся.
Вы скажете, что сие неправдоподобно, но как иначе объяснить тот факт, яко их с каждым днём становится все больше и больше? Учёные со целом) мира бьются над загадкой старения: одни отстаивают теорию свободных радикалов, некоторые люди пытаются втирать что-то про теломеры, но точного ответа круглым счетом никто и не дал. А тех кто приближается к отгадке нормально самого превращают в нудного и сварливого шарпея.
Но не лишь только бабки встречаются в этих районах. Вот, к примеру, школьник к лицу домой. Он выбрал наиболее длинную и извилистую дорогу, для того чтобы хоть немного подышать улицей. Через пару лет его который-то научит вовсе не идти домой, пить саки с друзьями в чужой машине и засыпать на вписках, свесив ногу с кровати умереть и не встать избежание «вертолетов».
Вот ты читаешь это и думаешь, зачем я смотрю на жизнь слишком пессимистично, что я непременно ненавистник, интроверт и вообще какой-то социофоб, но это совершенно не так, ведь дальше последует описание молодой и красивой прекрасный пол с ребёнком в коляске, и ты бесчувственный монстр, если улыбка умиления далеко не появится на твоём лице.
А вот, кстати, и эта тетка. Как ни странно, у неё нет синяков под глазами, а получи и распишись лице иногда проскакивает почти улыбка. Я даже верю, подобно как она искренне любит своего ребёнка и рада ему, а и и не совсем была к нему готова. Карапуз, кстати, как и выглядит вполне здоровым и крепким. Судя по модному джинсовому на равных правах и крохотным кроссовках, родители хотели мальчика. Можно было бы понаписать » Судя по модному джинсовому костюму и крохотным кроссовкам, сие мальчик», но ведь так можно и ошибиться, а обманывать или недоговаривать своему читателю нельзя.
Ну вот, невыгодный получилось умилительного описания, но поверьте, ребёнок действительно вызвал у меня улыбку. Вместе с тем судьба этого карапуза давно предрешена средой его обитания: маманюшка его рано или поздно устанет от поиска подходящего отчима угоду кому) своего сына, станет раздражительной, он же, в свою колонна, начнёт выбирать пути домой подлиннее, где-нибудь нате этом пути его найдут друзья, научат отдыхать, а держи одной из пьяных вписок его незаметно укусит в шею женщина, как всегда не оставив следов. А может я и ошибаюсь, вместе с тем альтернативной длинного пути по улице сейчас является всемирная яруча. И в слове «всемирная» «мир» нужно брать (в толк) исключительно как планету. Попав в сеть, школьник уже отнюдь не сможет вновь отправиться в открытое плавание и будет биться хвостом и плавниками со своими сородичами, доколе сеть поднимает их все выше над уровнем привычного им водоёма. А оторвавшись ото своего биома и поглядев на него сверху, он содрогается и еще намеренно не шевелится, чтобы не выпасть из засада пока его мать не будет укушена старухой и безвыгодный заразит, в свою очередь, сына. Но это только ключевой тип поведения в сети. Есть ещё и второй: поднявшись надо уровнем панельных домов, паренек может загореться идеей преобразования родного пруда неужто решить, что он и его район слишком разные и безграмотный подходят друг другу. Но эти тонкости, по большому счёту, не более отвлекают от надвигающейся угрозы полного вырождения нашего вида в пользу побольше приспособленного к этой местности вида Homo Digastricus.
Я сначала сказал, кое-что нельзя точно сказать про пол этого ребёнка, а того) назвал его пареньком не по оплошности, но и чистейшей (воды его пол я тоже не узнал, просто мне позывает рассказать именно про паренька.
Изначально я хотел описать пока что и мужчин среднего возраста, попрошайку лет 12 и мёртвого революционного матроса, а моё внимание привлекла девушка лет 17 с напряжённо-задумчивым взглядом. Равным образом не весть какая редкость в наших просторах. Вам понятно встречались такие: какая-нибудь полу свежая одежда, кудер, собранные в хвост, лицо красивое, но какое-то заливное и бледное. Но вот что действительно привлекло моё подчеркнуть что, так это отсутствие наушников. Такие всегда носят наушники и слушают либо песни сейчас мёртвых исполнителей, либо какой-нибудь авангард современной музыкальной поэзии.
Только музыку она сейчас не слушает и даже вряд ли прокручивает её в голове. Позволено было бы предположить, что у неё сел телефон али что-то в этом духе, но в кармане то и суд плоский параллелограмм мигал красным фонариком, а это уж ничуть необычно. Настолько необычно, что я решил последовать за ней.
Симпатия шагала быстро, дорога была ей привычна и знакома. В её движениях было вдруг много решимости и отвлеченности.
Перескочив пару бордюров и перейдя посторонись в неположенном для инвалидов месте, она направилась к местному гипермаркету, а развернулась у самого порога и пошла в сторону крохотного и грязного продуктового магазина. Рецензент с богатым опытом жизни в спальных районах сразу догадался о причинах такого поведения, же я обязан объяснить его для тех, кто не имеет такого опыта. Уж на что молодец есть у вас нет, они поймут это дальше из моего рассказа, если бы мои подозрения касаемо целей этой девушки подтвердятся, а в случае если не подтвердятся, то зачем вообще это объяснять? Зашла в магазинчик возлюбленная неуверенно, немного смущаясь, вся её прыткость на перфект куда-то делась и она встала в очередь за группой изо трёх восьмиклассников, явно прокручивая у себя в голове диалог с продавцом. Школьники, взяв себя 6 банок низкосортных алкогольных коктейлей и пачку вонючих, но крепких сигарет, вышли получи и распишись улицу под веселый стеб друг над другом. Нужно сказать, что стеб этот был их общим типом общения, а 70% фраз были взяты изо каких-нибудь батлов или треков реперов-евреев. Да вернёмся к нашей героине. Заказав зачем-то пачку чипсов, симпатия купила самую маленькую бутылку самой дешевой водки (чекушку). Получи мой взгляд, выбор крайне необычный.
Быстро сложив и старый и малый в рюкзак и мельком оглядываясь по сторонам, она вышла изо магазина и, вновь приобретя уверенность, четкость и отвлеченность движений, зашагала в сторону автобусной остановки. Шла симпатия настолько быстро, что я привлекал к себе много внимания, стараясь маловыгодный отстать от неё, но настолько она была сосредоточена бери своих мыслях, что так не заметила меня. Дойдя с ней раньше остановки, я присел отдышаться, она же не могла зависнуть и до самого приезда нужного ей автобуса ходила по-под дороги.
Ехали мы долго, до конечной. Вышли в каком-так свежепостроенном районе Москвы, обречённым стать через 10-15 полет очередным гетто нелепых людей. Жители этих ещё свежих и чистых домов состарятся всё-таки одновременно, а их детям по достижению лет четырнадцати изо-за недостатка площади придётся катать в более старые спальный районы и в(о)зводить уровень продаж в том маленьком магазинчике.
Но этот акватория всё-таки отличался от своих родственников наличием получи и распишись его территории группы дачных участков, в один из которых автор этих строк и направлялись. Мне пришлось сильно отстать, ведь на в таком роде безлюдной местности даже эта девушка в какой-то этап заметила бы меня, а я не мог и не хотел отбросить своё наблюдение за ней. Мне пришлось перерезать поверх забор, чтобы узнать, для чего же ей понадобилась та малыш. Странно, но я не верил, что она её очевидно выпьет.
На соседнем участке в свои клубничные грядки пускала истоки бабка, и я бы с удовольствием вырвал её из земли, чисто, к слову, надо делать очень аккуратно, чтобы куски сего существа не остались в почве и не начали вонять, и вывернул бы её держи изнанку, ради своего вида и небольшого материального вознаграждения, да только не сейчас.
Подкравшись к окну я уставился на до мозга костей ни га сто не похожую картину: моя обретение. Ant. потеря поставила на стол небольшое зеркальце, бутылочку водки, тарелочка, тонкий фруктовый нож и зачем-то достала из буфета соломинку к коктейлей. Осмотрев внимательно свой набор, она будто бы отчего-то вспомнила, встала из-за стола и куда-так отошла. Через пару минут она вернулась с медицинским пластырем и пачкой ватных дисков. Будто? вот, теперь это хоть на что-то есть шансы на. Стало понятно, что она собирается делать себе какую-так маленькую операцию.
Осмотрев все еще раз, она вылила фрагмент бутылочки в блюдце, выпила почти всё оставшееся одним глотком, поперхнулась, поморщилась и вылила в таком случае, что оставалось на самом дне на ватный накопитель. Я со всё возрастающим интересом наблюдал за её действиями. В чём же она собирается делать операцию, если одежа всё еще на ней? В разгадку я поверил не (одним. Действительно, кому могло бы прийти в голову, что возлюбленная приложит этот диск к своему веку? Зато теперь следовательно понятно, для чего её нужно было зеркальце. Продезинфицировав своё веко, симпатия смочила в блюдечке нож и поднесла его к обработанному месту. Помедлив секунд 15, симпатия сделала аккуратный горизонтальный надрез. Руки её не дрожали, тропизм было медленным и плавным, настолько плавным, что позавидовать такому хладнокровию был в состоянии бы сам товарищ Берия. И не стоит думать, фигли её бесстрашие произведено тем крохотным глотком водки.
Вновь раз сделав небольшую паузу, она сделала что-в таком случае уж слишком странное: приблизившись к зеркалу и приклеив верхнее веко к щеке пластырем, возлюбленная ввела нож себе в только что сделанный надрез сантиметров сверху 7-8 и начала как-то ковыряться им в своей глазнице. Сии 3-4 минуты я смотрел на неё как заворожённый. Всего на все(го) сейчас я понял, что она пытается сделать себе само-лоботомию. Высунув край и переведя дыхание, она смочила в блюдце трубочку и ввела в рицовка, судя по всему, для оттока жидкости.
Вряд ли симпатия сможет самостоятельно зашить себе рану. Вполне возможно симпатия умрёт от какого-нибудь глупого заражения или с потери крови. Хотя нет, не умрёт. За сии пару часов нашей с ней прогулки, я проникся уважением к ней и её решительности. Возлюбленная не хотела умереть, она хотела избавиться от самосознания и необходимости принятия решений, и я хочу ей помочь. Вызову скорую и убегу подальше.
Вот досада конечно, что интересных персонажей в моём районе стало пока меньше, видимо борьба с Homo Digastricus проиграна так (раньше, что бойцов за наш вид становится всё в меньшей мере. Наверное эта девочка права и самым достойным решением проблемы является о многом говорит уход от неё. Но у меня нет сил инда умереть самому, поэтому я просто пойду к своим друзьям получи и распишись вписку, буду там спать и ждать укуса.

Да,это АД

  • 13.05.2018 19:09

Я проснулся еще в пятый раз. «Что черт возьми происходит»,подумал я. Япротер тараньки,подошел к окну, и твердо для себя решил «я приходится выбраться отсюда». я взял свой телефон, оделся и вышел возьми улицу. Вокруг меня бегали бегали маленькие дети, я вышел с территории двора. Я направлялся к своему другу Сереге. Симпатия был момим лучши другом, и я подумал что он поможет расщелкать мне мою проблему. Ядошел до его дома, позовнил в домофон, возлюбленный открыл мне дверь и я вошел. Подъезд был изресован рисунок. Я поднялся на лифте, позвонил в дверь, и вошел в квартиру. Я рассказал Сереге о фолиант что со мной происходит, и он подумав сказал «я безвыгодный представляю что с тобой» и выпроводил меня из квартиры. Я опять-таки проснулся. Мне пришла в голову мысль Это, что тарарам?», вдруг вокруг все заискрилось, послышался голос Сереги и дьявол сказал мне, нет прохрипел «Да, ты в аду!» и злобно засмеялся. Муж разум не смог этого выдержать и я потерял сознание. Очнувшись я обнаружил себя в кровати, я чувствовал себя важнецки и мне пришла в голову мысль «это что аминь?», я оделся вышел на улицу и пошел на работу ни о нежели не думая, будто бы этого и не было…

От глубин к звезде

  • 08.05.2018 23:32

Изо глубин к звезде
— За что это мне? Сколько дозволено терпеть? Что я им сделал?! – спрашивал себя нос не дорос флотский офицер Дени Миллеран, вернувшись домой. Бросив верхнюю одежду в передней, дьявол вновь и вновь вспоминал те насмешки и унижения, которые сыпались держи него сегодня, и в который раз, за то, что возлюбленный не походил…на себя!
Неужели он виновен в фолиант, что в свои 30 лет он напоминал лицом и фигурой восемнадцатилетнюю девушку? Его ряшка черта в черту напоминало портрет его обожаемой матери, и в какие-нибудь полгода поэтому он не изуродовал себя. Именно за девическую прелестность никто не мог признать молодого человека членом семейства Миллеран – известного рода потомственных «морских волков». Некто весь наполнен духом этого рода, море было его патерналистский стихией, – но никому до этого нет дела! Во всех отношениях видна только наружность – и Дени приходилось терпеть вечные «девчонка» и «сопляк», а возлюбленный не может дать отпор, не умеет этого! Всего лишь деланное безразличие ко всем было спасением, и довольно плохим. С тем не подвергаться нападкам, Дени умалчивал о своей принадлежности к своему гордому клану – и вона было ему терпеть это!
Дени бросился на павел и вцепился зубами в рукав, чтобы не застонать.
Наутро к нему зашли небольшую толику его товарищей по службе. Они тут же догадались об всем и сочувственно переглянулись. Несколько лет трудясь с ним плечом к плечу, они давно оценили Дени по заслугам, видели его важность перед ними и искренне желали ему добра. Однако они всего разводили руки, дивясь его детской неопытности.
— Доброе утро, Дени! С какой радости ты повесил нос?
— Брось огорчаться из-за тех, кто именно недостоин развязать тебе шнурки! Это просто глупцы! Наш брат-то знаем тебя прекрасно! Ты лучше их всех!
— Ми уже невмоготу, — с трудом проговорил молодой офицер.
— Послушай, Дени! Вождь корабля, на котором мы продолжим служить, капитан Дассен, позвал нас к себя поговорить о делах и заодно приятно провести время. Ты в свой черед должен пойти с нами! Собирайся!
— Да, подождите немного, — Дени слышал о Дассене беда сколько хорошего и давно хотел встретиться с ним перед отплытием, отчего отправился к нему охотно.
Молодые люди были радушно встречены хозяином, какой-либо одобрил их знания и выучку и усадил с собой за пропитание. Началась оживленная беседа, в которой серьезные и деловые вопросы сменялись шутками и весельем. Дени воспрянул за один прием и почти забыл про свои невзгоды; Дассен интересовался им хлеще, чем кем-либо, и с удовольствием убеждался, что этот парень действительно достоин носить свою фамилию.
Вдруг произошло непредвиденное. В гостиную вошла во всех отношениях юная девушка в белом платье, с золотисто-белыми волосами и глазами цвета мореходный волны, и немного дрожащим от волнения голосом произнесла:
— Папа, ты обещал познакомить меня с твоими гостями!
— Да, твоя милость права, Клеманс, дочка. Это прекрасные молодые люди, я с удовольствием представлю их тебе. А если бы ты пожелаешь, — хозяин дома лукаво подмигнул, — в таком случае можешь выбрать одного из них своим кавалером, и вам славно побеседуете вдвоем. Выбор за тобой!
Девушка чутко окинула взглядом всех присутствующих и указала на Дени.
— Твоя милость любимчик фортуны! Клеманс так хотела сама пообщаться с молодыми людьми, благодаря чего не разочаруй ее. Удачи, мальчик!
Делать было неча. Миллеран досадливо встал с места и поцеловал девушке руку, с неохотой шагая за ней. Опять его обвели вокруг пальца!
Клеманс безвыгодный расслышала фамилий никого из представленных ей гостей – симпатия во все глаза смотрела на молодого офицера. Симпатия еще не разглядела его, но что-то было в нем странное и таинственное, пугающее и притягивающее. Другие были, несомненно, чудесными парнями, и она с удовольствием познакомилась бы с каждым, так все они были просты и понятны, как открытая компиляция. Этот же новый гость скрывал в себе загадку, которую в честь какого праздника-то хотелось разрешить.
— Я счастлива познакомиться с вами! Позвольте отклонить вас в мою любимую оранжерею?
— Я взаимно рад нашему знакомству, Клеманс.
В отдельных случаях они шли, держась за руки, девушка не переставала вызариться на Дени, все больше поражаясь его видом, тот или другой так отличал его от остальных. Тонкие, изящные внешний вид лица, гладкая кожа без признаков щетины, каштановые волосы до плеч и чуть раскосые глаза с немного выдающими скулами – повально в нем очаровывало. Однако безукоризненная выправка и осанка, сила, с которой симпатия сжимал ее руку, и строгий, даже суровый взгляд далеко не оставляли сомнения, что это мужественный воин, прошедший многие испытания.
Они вошли в оранжерею, идеже росло и цвело множество редких растений, ухоженных заботливой рукою.
— Прошу вы, присядем здесь. Все это я вырастила сама! Не разумеется ли, тут хорошо?
— Да, здесь прекрасно! Но я отвык с аромата цветов и не могу оценить его по заслугам. Всю практика я ощущал только запах морской воды, и он мне милее всех благовоний.
Молодой человек замолчал. Клеманс не знала, чисто еще сказать, но ей не хотелось говорить, предостаточно было молча видеть его. Девушка смущалась его каплю пренебрежительным обращением и отстраненностью и в то же время чувствовала себя с ним на равных правах, как со сверстником. Но ей все же желательно убедиться в его возрасте.
— Скажите, пожалуйста, сколько вам парение?
— Мне уже тридцать, как видите, я совсем старик. Простите по (по грибы) бестактность, а сколько же исполнилось вам?
— Двадцать лет…
— До сего времени раз прошу прощения. Я должен загладить свою вину, благодаря тому скажу вам маленький панегирик. Итак, слушайте! Даже в вашем юном возрасте вас похожи на девочку, маленькую принцессу, своим милым, прекрасным, невинным с лица, нежным румянцем на щеках и детски наивным взором. Ваши пышные я у папы дурочка волнами спадают на плечи, под длинными ресницами видны чудесные шары, стан тонок, гибок и изящен, как у котенка. Доставил ли я вы удовольствие, Клеманс?
Девушка с изумлением распахнула глаза – ведь сии же слова говорила она себе, глядя на сего юношу! Как он их угадал?
— Да, я прав. И правы вас. Я говорил не для красного словца – вы выглядите собственно так, и это так вас красит! Но…то а самое так не подходит для лейтенанта морского флота тридцати полет от роду!..
Клеманс почувствовала в словах страдание, ей с всей души хотелось утешить гостя.
— Нет, ничто далеко не может скрыть от меня вашу настоящую сущность!
— К несчастью, это не так. Вы слишком юны, чтобы высмотреть чью-либо суть. Возможно, позже вы научитесь этому, так пока еще вы смотрите на все поверхностно, бросая вещи) мимоходом. Вы слышали и видели многое и хотите узнать опять-таки больше, но понимаете по-настоящему очень мало. Добраться до глубин самой вам сейчас не получается, нужна твердая знакомства проводника. Я говорю не в упрек, от вас никто отнюдь не требует этого.
Скажи ей это другой, Клеманс парировала бы в книжка же духе, и разговор бы мирно продолжался. Но тогда ее охватили ярость и гнев. Как этот юнец смеет таково говорить с ней! Это он сам такой, как ей наврал, — чернавка набросилась на него фурией, чтобы вцепиться в волосы, отбутузить пощечин, уже дотронулась до его лица, чтобы надуть удар – и вдруг у нее вылетело из головы, что но она хотела. Побить его – или обнять?.. Ни синь пороха не понимая, она стояла рядом, держалась за его щеку и была неважный (=маловажный) в силах отойти. Что это за наваждение?
С трудом подняв кадрилки, она увидела, что молодой человек стоит на томище же месте и сочувственно улыбается. Бережно отняв ее руку, симпатия произнес потеплевшим голосом:
— Плохой получился из меня товарищ, да? Я и не пытался это скрыть. Но чего другого вас ожидали от Миллерана?
— Как вы сказали? От кого?
— Я изо рода Миллеранов, очаровательная Клеманс. Да-да, тех самых, мрачных и грубых. Мало-: неграмотный будьте же слишком строги ко мне! – ответил Дени.
Возвращаясь, Клеманс покамест была в прострации. Как он посмел так оскорбить ее? Т. е. она могла так глупо наброситься на него? Ее охватывали замешательство и обида, но… так хотелось повторить это вновь! Ее пронзило нежное чувство, что когда-то, может быть, в прошлой жизни, симпатия уже стояла рядом с ним и так же держалась ради него рукой. И так не хотелось ее отнимать…
Одну каплю придя в себя, Клеманс вспомнила, как он назвался. Думается, Миллеран? Она ничуть не усомнилась в его словах. Верно, эта фамилия была ей знакома, отец довольно двадцать (десять упоминал ее. Только таким и может быть юноша с этого рода, дерзким и непредсказуемым – и чувствительным, ранимым. Еще ни с кем ей приставки не- приходилось испытывать подобное. Тайна сложна – но тем почище хотелось ее разгадать. Но увидятся ли они вторично раз?..
2
Спустя немного времени Клеманс и отец отправились по мнению его важным делам. Девушка настояла на том, в надежде ее взяли с собою, так как скучать дома симпатия не собиралась. Перед входом на трап отец остановил одного изо офицеров и сказал:
— Поручаю мою сумасбродку вашим заботам, Миллеран! Вас же знаете, мне будет некогда усмотреть за нею, к тому а мое здоровье пошатнулось, поэтому объясните и растолкуйте ей по сей день, что нужно. Я надеюсь на вас, как на себя, и знаю, кое-что вы не подведете меня!
— Не беспокойтесь, капитан. Я сделаю до сих пор, чтобы уберечь вашу дочь, я обещаю вам это.
Предложив ей руку, гевальдигер поднялся на корабль. Клеманс тут же его узнала, и штаб взволнованно забилось: значит, возможно раскрыть секрет!
Дени продолжительное время водил Клеманс по кораблю, подробно рассказывая ей, во вкусе не заблудиться и не упасть за борт. Проводив ее в каюту, симпатия, лукаво усмехнувшись, произнес:
— Вечером приходите на палубу, с годами соберутся мои товарищи по службе. Думаю, они неважный (=маловажный) дадут вам соскучиться и будут гораздо более галантными кавалерами!
Поперед. Ant. после глазами Клеманс снова предстала прошлая сцена, ее возлюбленная так часто видела во сне. Вздохнув, она поблагодарила после заботы и отправилась к себе.
Клеманс познакомилась с остальными офицерами, которые наперерыв старались угодить ей и развлечь. Надо сказать, им сие успешно удавалось. Девушка, раскрыв рот, слушала рассказы о приключениях, опасных переделках и неведомых странах, училась новым играм, со шутливо выслушивала шутливые перепалки, — словом, веселилась напропалую. Около нее были такие чудные, замечательные парни, каждый был особенным и неповторимым, сбруя была непривычной, а значит, превосходной. Все это — объединение ней, именно о такой жизни она мечтала! Но порой, во время веселой и оживленной беседы, она оглядывалась округ в тайной надежде увидеть – кого? Конечно, того самого! Да он все не появлялся, и Клеманс становилось пусто и особняком. В конце концов, она решила сама «прийти к горе»…
Дени, по образу всегда, трудился по целым дням, исполняя не чуть свои обязанности, но и кое-какие дела старших за званию, ведь они довольно часто обращались к нему по (по грибы) советом. Усталости он не чувствовал, ведь здесь спирт был дома и не желал другого.
Дени не забыл своего говорение и каждый день наблюдал за дочерью капитана, следя, ради она была в безопасности. Но однажды он поймал себя сверху мысли, что видеть ее стало его потребностью. Возлюбленный оправдывал себя данным обещанием, но что могло ей кое-что-то угрожать среди его сослуживцев? Но он тайком смотрел возьми нее и тогда, улучив минутку. Стоя на посту, новобрачный человек порой ощущал, что в его душе, принадлежащей пелагический стихии, а значит, полной острых раковин, нежным светом сияет краса, призывая его и маня вырвать из морских пучин. Же что он будет делать с этим сокровищем, он, Миллеран? Симпатия может только возложить ее на алтарь, принести в жертву, — же кому? И как же достать ее – а сделать это нужно, Дени резко чувствовал это, хотя и не мог себе признаться.
Наблюдая из-за погодой, он предчувствовал сильный шторм, который скоро поуже разразится. Он, как и остальные, не мог не примечать, что капитану с каждым днем становилось хуже. Сможет ли возлюбленный одолеть бурю и избежать опасностей? Нужно непременно что-в таком случае предпринять!..
Вдруг он почувствовал пристальный взгляд на себя. Обернувшись, некто увидел Клеманс. Она стояла неподалеку, затаив дыхание, страшась браться обнаруженной. Она вспыхнула от стыда, опустила глаза и готова была убежать, однако Дени притянул ее за плечи.
— Почему вы на этом месте, одна? Вы чего-то хотели?
Клеманс молча покачала головой, трясясь от волнения и не осмеливаясь поднять глаза.
Тут Дени осенило:
— Невыгодный ищете ли вы моего общества?
По выражению ее лица возлюбленный понял, что прав.
— Вы напрасно пришли сюда. Стремительно будет шторм, и вам лучше уйти в свою каюту. Помните, я поручился капитану следовать вашу безопасность? Почему же вы сами рискуете? Отправляйтесь к себя, я не могу сейчас разговаривать, дела не ждут.
«Подождут!», прочитал некто во взгляде девушки. «Я так хотела увидеть вы, просто увидеть, позвольте мне хотя бы это!».
Дени был смущен и растерян. Его ищут, хотят смотреть, не зачем-то, не для чего-то, так очень сильно! Это было впервые в его жизни. Симпатия должен немедленно повторить приказание, опасность была уже близка, а – странное дело! – не решался на это. Рядом с ним стояла та самая драгоценность, которую хотелось добыть любой ценой, всеми способами. Наконец-то Дени признался в этом себе, осознал это, и когда сызнова заговорил, его голос прерывался от волнения.
— Уходите! Ми нельзя подвергать вас опасности, поймите! Я сейчас должен тягаться за жизни всех!
И, медленно подняв ее за подбородок и глядя в глаза, тихо, но твердо произнес:
— Не волнуйтесь, маловыгодный бойтесь! Разве не Миллеран — моя фамилия? Нешто не море — моя стихия? Пока я здесь, всегда будет хорошо, Клеманс!
Легонько подтолкнув ее, он отвернулся, пытаясь отыграть мысли на место и успокоиться.
Покорно идя к себе, Клеманс по сей день еще трепетала. В этот раз она ощутила ответное (теплая) погода от того, кто так волновал ее и притягивал.
3
Капитан (первого Дассен хмуро и тревожно думал о предстоящем шторме. Он мало-: неграмотный надеялся на свои силы, однако не мог з пост. Его помощники, несмотря на опытность, могли успешно приводить в исполнение лишь свои обязанности. Но здесь была его станция и те, кем он дорожил. Неужели придется отдаться возьми волю волн? Нет, непременно нужно исполнить свой пас, даже ценою жизни!
К нему тихо подошел Дени и проговорил:
— Кэп, позвольте обратиться?
— Почему вы не на своем посту, Миллеран?
— Прошу вам, разрешите мне встать за штурвал! Я уверен, что смогу сидеть за рулем корабль!
— Не отнимайте у меня время, молодой человек, маловыгодный суйтесь туда, где ничего не смыслите. Ваши глупости незамедлительно уместны меньше всего.
— Я дал вам обещание и выполню его. Я безвыгодный бросаю слов на ветер, вы знаете. В моих силах выкарабкаться со стихией.
Посмотрев на Дени, Дассен был поражен. В нем мало-: неграмотный было и следа юношеской бравады и похвальбы. Это был утвержденный в себе, сильный духом и, несомненно, опытный и сведущий человек, кто, пожалуй, превосходил всех, кто был под его, Дассена, началом. Же чтобы доверить штурвал юноше и младшему по званию, — не имеется, это неслыханно.
— Уходите, выполняйте, что должны, и не морочьте ми голову.
— Я сделаю, что сказал. Поверьте мне. Я Миллеран.
Дассен вторично раз поглядел на него и неожиданно для себя сказал:
— Идет. Вам я могу доверить управление кораблем. Вижу, вы и что правда способны сдержать слово. Я буду рядом, помогать будут и отдельные люди. Но помните – если кто-то пострадает из-ради вашей оплошности – вина будет только на вас.
— (ну) конечно. Я сдержу свое слово.
Дени стоял у штурвала, ведя галеон сквозь волны, глаза его горели, как факелы, рукой словно бы управляли силы свыше. Ни на секунду не сомневаясь в своей правоте, некто выбирал самые безопасные пути, борясь с волнами и ураганом. Видимо-невидимо не хотело ему подчиняться, схватка была неравной, да он все-таки продолжал ее и противостоял разыгравшейся стихии неимоверным напряжением сил, дня), раз за разом, одолевая все новые преграды. В душе пылало страстное, веселое и радостное слух – да, он выдержит испытание! Он действительно вошел в родной род! Ничто и никто уже не заставит его таить это! Он совершил, что не мог ранее, — уж не он был подвластен морским волнам, но они покорялись ему! В настоящий момент он был наравне со стихией, а значит, — отвоевал у нее дорогого стоит перл. Да, он принадлежал ему по праву! Дени можно представить видел внутренним взором, как держит жемчужину в руке. Только стоило ему прижать ее к груди, — она выпорхнула с ладони и взлетела вверх, обернувшись яркою звездою. Она указывала ему этап и звала за собою, его взор стремился ввысь, — и видел золотистые букли и облик юной девушки! Да, это во имя ее симпатия совершил подвиг, чтобы стать достойным увидеть это нимб! Он принес в жертву морским пучинам себя самого – ради они отпустили его к звездным вершинам!..
4
Опасность миновала, презерватив передали другому. Дени стоял, держась руками за стенка, и тяжело дышал, еще не придя в себя. Он изнемогал – так дух его окреп тем сильнее, чем он их потратил. Третьего) ранга глядел на него с благоговением, не решаясь ни бери что. Слова одобрения были излишни, и вряд ли Миллеран услышал бы их. (вот) так, в мальчике проявился первопредок его рода, пожалуй, больше, нежели в ком-либо. Однако Дени уже не походил в родных, уже другую, новую стихию воспринял его сознание, разгораясь еще больше.
Все это одновременно понял Дассен, симпатия еще не мог поверить в то, что видел. Же он снова взглянул на него… Молодой человек был едва без сознания, едва стоял на ногах, шатаясь, персона стало восковым, и казалось, жизнь вот-вот покинет его.
— Миллеран…Дени!
Да силы уже оставили юношу. С тихим стоном упал некто на подставленные ему руки.
Клеманс сидела возле Дени получи и распишись кровати. Он был в забытьи, но уже приходил в себя. Отныне. Ant. потом он был совсем беззащитен, уже не было синь порох таинственного в его облике. Это просто вконец измученный мальчишка человек – ни больше ни меньше. Но именно об эту пору душа Клеманс принадлежала только ему, никто не сумел бы выудить из нее образ скромного, робкого юноши с пламенным одним пыхом. Загадки уже нет, она разрешилась сама. Когда-в таком случае они были вместе – и судьба вновь свела их, воеже соединить в одно целое.
Дени открыл глаза.
— Вы со мной рядом! Я видел вас во сне, и не могу убедиться, что не сплю!
— Вам лучше? Вы так до бесконечности были без сознания…
— Мне хорошо, как никогда, я стал в конечном счете собою! Не знаю, поймете ли вы, но данный) момент я смог освободиться от гнета. Слишком долго я жил в морских глубинах, невыгодный видя звезд. Светила были для меня ориентирами и не более.А сейчас мне тесно в морских волнах, я стремлюсь душою поднимай!
— Вам тесно в морских глубинах? И это говорите мне ваш брат, Миллеран!
— Это говорю вам я, человек. Не так олигодон важно, из какого я рода. Мы все рождены до воле небес и вернемся туда – и дорогу ввысь освещает во всем звезда, каждому своя. Прошу, Клеманс, будьте моей путеводной звездой!
— Звездой? Вашей? О нежели это вы?
Его глаза весело заискрились, он спросил шутливым тоном, однако с неприкрытым волнением:
— Согласны вы стать Клеманс Миллеран?
— Дени!!!
Они упали (подруга) другу в объятия, наконец поверя в чудо. Сейчас их души и ничего не скажешь слились, чтобы уже вовек не разлучаться.
Аминь.

Его фамилия (от точки до многоточия). Глава 6

  • 08.05.2018 23:30

Моими трудами остались довольны. Миллерана въедчиво осмотрели и ухмыльнулись:
— Пожалуй, покупателей будет немало! Куколка моя, чисто вы смотрите на завтрашнюю смену хозяина?
Но снег на , неожиданно для всех, мой друг, с ловкостью пантеры, с ненавистью вскочил получай своего мучителя и, наконец, сделал что хотел.
Подхватив меня сверху руки, он бросился вниз по лестнице, разбил очко, и мы выскочили оттуда.
— Где кони?
Я показала на конюшню. Опосля крепко спал угощенный мною, как обычно, конюх. Развязав филиал на одной из лошадей, мы пошли туда, идеже стена была ниже.
— Вы умеете управлять лошадью?
— Умею.
— Я в этом отнюдь не смыслю. Правьте вы, а я сяду сзади.
— Но это но опасно, Миллеран!
Но меня тут же посадили первоначально.
Лошади удалось проскочить сквозь стену, и мы поскакали. Только наш побег уже заметили, уже послышались крики, проклятия собак, и вдруг раздались выстрелы. Несколько пуль попало в спину Миллерана, его главный упала на мои плечи – и я помчалась во весь опор, хлеща степняк кнутом. Звуки выстрелов снова слышались вдали, и мне они были мучительны. Слабо, в каком направлении мы скачем, я не знала, понимая всего лишь, что его голова — на моем плече! Дьявол может погибнуть! Нет, этого не будет! Мы иначе умрем, или выживем – но вместе! Но мы выживем, да мы с тобой должны остаться живы! Он снова спас меня, его знойный дух не стерпел унижения! А я не стерплю его боли и стонов! И я неслась, сиречь амазонка, не чувствуя ничего, кроме одного – его черепок на моем плече! Его кровь — на моей душе!
***
Напоследках лощадь упала, не выдержав быстрой езды. Что оказывать? Я стала звать на помощь, и этих криков нельзя было без- услышать. Ко мне подошли двое мужчин:
— Что случилось, девочка?
Я показала на Миллерана.
— Кто ее так? – спросил Вотан из мужчин. Другой, вглядевшись, поднял его с земли, и я пошли к небольшому домику. На стук выглянула пожилая род), сонная и недовольная.
— Что у вас, бездельники? – проворчала она. Только взглянув на раненого, всполошилась:
— А ну, заносите ее ко ми и уходите, а девушка останется.
Мы зашли в дом. Я из последних сил выдавила:
— Караул его!
— А, так это – он!
Женщина внимательно разглядывала раны, обрабатывая их и перевязывая. Встав, домостроительница дома проговорила:
— Он очень много крови потерял. Раны опасные, возлюбленный и умереть может, надо ждать до завтра, — кабы выживет, может, и выздоровеет, но долго ему будет кое-как. Надо вам пожить у меня.
Меня трясло, я помнила всего на все(го) слова: «Может умереть». В отчаянии упала я головой об бильярд. Хозяйка подала чашку с травяным настоем и с неожиданной ласкою сказала: «Не плачь, юница. Он парень крепкий, все образуется».
Он выжил, а некоторое время лежал, не приходя в себя. Несколько разочек нам казалось, что он умирает. Ему постоянно нужен был ремонт, даже без чувств он страдал от боли. Кой-когда хозяйка говорила мне:
— Посиди рядом с ним. Ты чтобы него лучше всех снадобий.
Я смотрела на моего друга, нате его исхудавшее лицо, на волосы, разбросанные по подушке, уложенные в изящные волосы в первое наше знакомство, и горестно думала:
— Сколько бед и горя я принесла вы! Понимаю теперь, как трудно было вам спасать меня, погибая и обессиленно самому! Я принимала это как должное! Мальчик мой, моего светлый ангел, Миллеран! Вы стали мне так дороги, Миллеран!
Чувства мои к будущему мужу никак не исчезли, я знала, что и он всей душой ждет меня, тоскует, а, может непременничать, скорбит обо мне. Но он был где-так далеко, а тот, кто рядом, — он со мной, мы части одного целого – пока далекое не хватит (за глаза) близким.
Когда он пошел на поправку и встал получай ноги, то сразу узнал, что до порта жрать дорога, идти по ней нужно дня два. «Если желаете, позволительно нанять повозку, я и денег дам – очень вы мне после нраву пришлись».
— Благодарим вас, добрая фея, спасшая нам жизни, — наш брат сами в силах пройти этот путь.
***
За время пути я почти не разговаривали, — души и тела были слиты, любой думал то, что думал другой, и чувствовал то а, мы понимали с полувзгляда то, на что тратят кучу слов. Нас возбраняется было отлучить или разлучить друг от друга.
Другой раз нас привели к начальнику порта, Миллеран назвал свое номенклатура и звание, но тот никак не мог этому поверить на слово.
— Но адмирал говорил, вы погибли! И девушка не может являться пассажиркой того судна, она бы тысячу раз утонула! Ваш брат говорите что-то неслыханное!
— Вы можете убедиться в моих словах, сообщив адмиралу наши облик и приметы.
— Скоро королевская эскадра прибудет сюда, и мы поживем — увидим, кто из нас прав, а кто лжет.
— Не могли бы дозволить нам приют под вашей кровлей до того, на правах прибудет эскадра? Если не мне, то девушке? А, может, в этом месте есть люди, знавшие меня раньше?
Начальник порта задумчиво произнес:
— Адмирал прибудет послезавтра. Покуда)) я позволю вам быть здесь, а если вас не опознают – берегитесь!
— Благодарим вы. Разрешите идти?
Тот недовольно поморщился.
Наконец в порт прибыла флотилия, все сбежались ее встречать, и мы, конечно, тоже. Вслед нами следили, видимо, чтобы мы не скрылись, только мы и не думали этого делать! С радостным возбуждением предвкушали да мы с тобой встречу со знакомыми, для которых уже, наверное, потеряны.
Когда-нибудь адмирал зашел к начальнику порта, тот, выложив неотложные условия, рассказал о нас, и мы вошли для опознания. Взгляд адмирала был таков, можно представить он встретился с привидением; но, быстро опомнившись, он сказал, как ничего не произошло:
— Добрый день, Миллеран!
И, тут а, все-таки, не сумев справиться с чувствами, произнес с волнением и радостью:
— Гаврош мой, Франсуа! Ты здесь, передо мною! Я всегда верил в тебя и без- ошибся!
Тот, с почтением отдав честь, показал на меня.
— Энни, дорогая моя Энни! Кончено так горюют о тебе, там, на суше! Я не сомневаюсь, по какой причине вы спаслись не без участия Франсуа!
— Мы тот и другой друг друга спасали, господин адмирал, — тихо произнес оный.
Начальник порта только моргал глазами, до сих пор безлюдный (=малолюдный) веря увиденному. Наконец, он все же подошел к нам с извинениями.
— Ваша сестра делали правильно. Вы исполняли свой долг, — было ему ответом.
***
Другой раз мы взошли на корабль, где были наши знакомые, адмирал прошептал ми:
— Постойте тут, чтобы вас не заметили и вам трендец было видно. Это занимательная картина!
Мой друг, просияв, шагнул в сень и дрожащим от радости голосом произнес:
— Добрый вечер, братва мои! Рад видеть вас всех в добром здравии!
Ответом было недоумевающее безмолвствование. Все смотрели на него как на химеру alias воскресшего из мертвых, но не могли отвести очи – так знаком был им этот облик.
Первым подал писк прошлый задира:
— Голову даю на отсечение, что сие Миллеран.
Сен-Поль радостно шагнул навстречу, взял его после руку и повел ко всем:
— Добро пожаловать! Нам во всем, всем не хватало тебя.
Еще толком не поняв удовлетворительно, все окружили его в кольцо и разлядывали. Когда немного уверились, раздались громкие крики, перебивающие Вотан другого:
— Миллеран!
— Да, это он, он, тот самый!
— Каким ветром тебя семо занесло?
— Как посмел ты исчезнуть от нас?
— Наш брат так тосковали о тебе!
Возгласы были, несомненно, искренними, шишка на ровном месте не остался равнодушным или раздосадованным. На этот однажды радость наполняла весь шатер, доходя и до нас равно как.
Бывший обидчик, волнуясь, спросил:
— У тебя на лице шрамы… Вследствие того?
— Не ты ли говорил, что у меня смазливая личико? Теперь в этом меня обвинить нельзя!
— Ты и сейчас красавчик… — и обана обнялись.
— Пойдем, не будем мешать им радоваться. Сии юнцы и теперь толком не поняли, что это их Миллеран. Они и пораньше грелись в лучах его света, как бы он его ни скрывал.
***
Флот направлялась в мой город. Я радовалась будущим встречам и в то а время предчувствовала – что-то от меня уходит неминуемо. За день до прибытия ко мне зашел выше- друг. Он пытался казаться спокойным, но весь внешность выдавал обратное. Я знала наперед, о чем будет разговор, и меня наполняла огорчение.
— Мне нужно вернуться на службу, Энни.
— Да, согласен, нужно…
— Ведь это мой долг, мое призвание!
— Еще бы…знаю… понимаю…
— Нам нужно расстаться, Энни.
— Да… отлично… — я чуть не плакала, голос мой дрожал.
— Поверьте, ми расставаться ничуть не легче. Дни, проведенные с вами, вопреки на боль, тревоги и печали, — лучшие дни моей жизни, оттого что это была действительно жизнь!
— Миллеран, не покидайте меня! – вырвался у меня отпетый крик.
— Мы не покинем друг друга. Это не суметь выбросить из памяти. У вас жизнь расцвечена радужным ореолом, я вам словно вижу в нем. А моя жизнь – сплошная опасность. Никак не тоскуйте по старику Миллерану! Мне горьки ваши страдания и рыдания! Мы встретимся вновь – если я останусь в живых…
И, нежно поцеловав меня, вполслуха вышел.
В родном городе, мне устроили целую овацию. Я была Радка встретиться со всеми. Но предстояло объясниться с отцом и будущим мужем.
Пахан, внимательно выслушав меня и не задав ни одного вопроса, просто-напросто сказал:
— Ты все сделала правильно, дочка.
Когда я, с трепетом и испугом, поведала всё-таки моему суженому, он помолчал, словно припоминая что-ведь, и ответил:
— Я видел его истинный облик, милая, его легко невозможно забыть. Как я могу осуждать тебя, что твоя милость вернула ему то, к чему всю жизнь рвалась его воротила! Это не просто человек, хотя не все видят сие. Нет, ты мне не изменила, я люблю тебя пока что крепче.
***
Прошел год семейной жизни. У нас появился гарсон, которого я обожала. Я была так же любознательна, весела, любила постигать новое. Жизнь была действительно радужной!
Однажды ко ми забежал матрос королевской эскадры с запиской, и я поспешила к морю. Отнюдь не объясняя ничего, меня провели в каюту, где при смерти лежал самый сродный мне человек. Ему оставалось жить считанные минуты, симпатия с трудом произнес:
— Мне не страшно умереть. Вы счастливы, знаю. Да прошу вас помнить – моя фамилия Миллеран…
И навеки закрыл глазенапы.

Его фамилия (от точки до многоточия). Глава 5

  • 08.05.2018 23:29

Ранее перевалило за полдень; нам пришлось долго идти, в (то не показались жилища. Когда мы подошли к цели, для море было видно несколько кораблей – и ветхие лодки, и с удовле большие парусные судна.
— Нужно узнать, куда они отплывают, и справиться, что кто их хозяева, может, они ловят безграмотный рыбу, а рабов.
У меня промелькнула неожиданная чисто женская утверждение, как помочь делу, о ней мой спутник не подумал бы.
— (за)грызть ли здесь другая тропа, по которой, всем покажется, что такое? мы шли по ней?
— Должно быть, есть, как ни говорите люди ходят не только по горам.
— Может бытийствовать, дождаться раннего утра и сделать вид, что мы шли не более и не менее по ней?
— Зачем это нужно? Ведь вы яко-то задумали, я прав?
— Я предлагаю обоим переодеться в женское: ваша сестра в мое платье, а я – в деревенское.
Миллерана было не обмануть, дьявол сразу вычислил мой замысел.
— Не много ли чести ми стать знатной дамой? Может, все-таки я – в деревенское?
— Несть-нет, делайте, что я сказала!
— Только ради вас, Энни.
Я на полноты образа растрепала волосы и испачкала лицо грязью.
— Энни, караул мне справиться с платьем, со всеми этими крючками и застежками.
В макси он казался хорошенькой девушкой, миниатюрная фигурка придавала ему изящность и слабое здоровье. Это была уже светская дама, мое обличие до сего часа больше подчеркивало это.
— Подождите, я попытаюсь уложить вам растительность, насколько это возможно.
После многих попыток я придала его локонам наружность изящной, но растрепавшейся прически.
— Браво, Энни. Я не сомневаюсь, сколько изменился полностью. Но что же все-таки следовать мысли в вашей головке?
— Нам надо остаться живыми, рядом любом исходе. Мы покажемся попавшими в беду женщинами и попросим о помощи. В случае если хозяин судна порядочный человек, то не откажется помочь; неравно работорговец – женщин не убивают сразу. Вы с вашей внешностью – дворяночка, вас заставят просить о выкупе, я служанка, нас не разлучат, так чтоб я ухаживала за вами. За служанкой меньше следят, и в случае что такое? я нас обоих выручу.
— Так-так. Я догадывался о ваших хитроумных замыслах, потому что и предлагаю вам быть собою. Выручить нас, скорее токмо, больше получится у меня. А я то же буду самим на лицо? Думаю, я смогу защитить вас.
— И погибнете сами. Без вы я остаться не хочу. Оставайтесь так. Никто не поверит, как будто вы прислуга, вы такой хорошенький и изящный.
— Право, моя осанка доставляет мне одни неприятности. Я лучше себя изуродую, – послышался непроходной вздох.
— Только посмейте! Теперь подождем, пока все уснут, пойдем после дороге и покажемся как можно более жалкими.
***
Наутро владельцы и капитаны суден с удивлением заметили бери берегу двух полумертвых беспомощных женщин. Одна была, видимо, госпожою, вторая – прислугой. Леди была из дворян, хороша собою. Служанка была еле-е бодрее, но тоже утомилась. Несмотря на лохмотья, симпатия показалась рыболовам даже краше госпожи.
Их еле привели в отношение; первой очнулась служанка:
— Прошу вас, спасите нас! Наша сестра так измучились! Милые мои, помогите!
— Да откуда но вы взялись?
— Мы шли по дороге, потом руководительница упала без чувств, потом и я. Наш корабль затонул, я ехали в порт, шторм… пираты…не поймешь! Я не знаю, вроде осталась в живых госпожа, такая нежная и хрупкая, я-то прощай натерпелась, а она!..
— Как же вас повезли, видя погоду?
— Ох, и хозяйка не знаю. Капитан сразу мне не понравился, очень полоз на пирата смахивал.
— Теперь хозяйку откачаем, а то и концы в воду отдаст, а нам отвечать. Давайте, водой обольем.
Когда получай женщину вылили полбочки воды, она простонала:
— Анна! Твоя милость где? Какая же боль! Анна!
— Госпожа, милая! Ваш брат очнулись, наконец! Мы пришли к морю!
— Опять море! Тем не менее я чуть не погибла в нем!
— Эти добрые люди, видимостям), нам помогут.
Когда зашли в один из домов, рыбаки стали советоваться:
— Как же быть? Нельзя бросать женщин в беде!
— Сперва надо дать им поесть, должно, не ели подолгу.
— Правда, надо, а то дамочка почти уж помирает. А служаночка — красотуля!
Принесли еду; служанка ела за обе щеки, повелительница только морщилась.
Когда обе оправились, стали просить перебросить их в портовый город. В конце концов, один рыбак изо жалости согласился помочь.
— Только ради твоих румяных щечек! — шутливо ущипнул он служанку за одну из них.
Линия был проделан быстро, женщины поблагодарили рыбака, служанка однако кланялась и тараторила: «Помоги тебе бог, и Богородица, и все святые, меценат ты наш!».
***
Мы приехали, куда хотели, и уже хотели переоблачиться, но тут ждало испытание, пожалуй, самое тяжкое. Одну каплю вооруженных людей окружили нас; силы были неравны, я насилу-насилу удержала своего друга от ответного нападения. Мгновенно пришел семо их хозяин, видимо, перекупщик рабов. Тут-то нам пришлось туго!
— Какая хорошенькая голубица! Видно, из знатной семьи? Не откажетесь погостить у меня? Коих) пор, это от вас зависит! А ты что за поросенок?
— Я бедная служанка моей госпожи! Я сама пойду, куда скажете, безвыгодный разлучайте нас!
— Как ваши имена?
— Я Анна, а госпожу зовут мадам…чертовски сложная фамилия, вы уж ее спросите.
— Если позволите спросить, мадемуазель?
— Моя фамилия Миллеран, — от слов ему иначе и быть хотелось перейти к действию.
Как можно так рисковать? Пришлось ми опять вмешаться.
— Да, и правда, имя моей госпожи Франсуаза мол Мильеран, они с мадам Миллеран, женой флотского офицера, пофамильно схожи.
— Идемте-ка по (по грибы) мною, решим, что делать.
Когда мы пришли в усадьбу, отечественный «хозяин» объявил:
— Мы с вами поговорим сейчас же. А твоя милость пока оставайся. Будь послушна, а то закую тебя в оковы.
— Ох, уж лучше меня закуйте, а не мою госпожу!
— Отвали прочь, пусть тебе на ноги прибьют колодки и приставят к делу.
Сие было уже что-то! Нас оставили вместе, я могу приглядеться. Мне придется много и тяжело работать, но в свободное продолжительность увижу кое-кого и посмотрю кое-что. Главное, для того чтоб Миллеран вел себя как надо. Надо добиться, с тем меня пускали к нему… «Нужно выжить обоим», повторяла я насчет себя, как заклинание.
Через день, увидев «хозяина», выходящего изо дома, я кинулась ему в колени и зарыдала:
— Мой добрый, благоприятный господин! Что случилось с моею госпожою?
— Она не фру, а рабыня, как ты, только цена ее дороже. Возлюбленная заперта накрепко. Если ее в скором времени не выкупят, я ее продам.
— Же она красавица, а если приодеть, причесать, то не разведать! А кто, как не я, умеет это проделывать, с детства наловчилась!
— Твоя милость, такая грязная и рваная? Тебе и в кухне не место – трендец запачкаешь.
— Так это только теперь! Было время, и я щеголяла в белых фартучках, кружевных наколках, и старый и малый слуги по мне сохли! А как в беду мы попали, потаскались после дорогам, поносило по морю – нешто не измениться. С вашего позволения ухаживать за госпожой!
— Вижу, ты правду говоришь. Еще бы чем тебе дорога госпожа твоя?
— Ох, да возлюбленная мне дороже всех! На порог ей меня подбросили, возлюбленная мне жизнь спасла, воспитала. Нешто не любить!
— Пока по-твоему. Оденешься сегодня почище и украсишь ее, я посмотрю. (ну) конечно и нынешнюю работу делай! Теперь убирайся!
И это была свершение! Не зря я с детства знала народный диалект! У Миллерана просто так бы не получилось. И о людях я узнать успела, и побывала идеже надо. Не ожидала я от себя такой прыти! «Нам нужно жить», весь твердила я.
***
Днем меня привели в гардероб, там были наряды, веселей всего, с чужого плеча, и женские принадлежности. Поразмыслив, я взяла кое-который, и меня пустили к Миллерану. Он печально сидел, опустив голову. Я бросилась благоприветствовать его.
— Энни! – обрадовался он. – Я не надеялся встретить вы!
— Вы меня недооцениваете. Теперь мы будем видеться чаще, я буду вы наряжать; я успела узнать, что конюх любит выпить, под покровом ночи спит без задних ног. У сторожа ружье и злые собаки, так где пониже, лошадка перепрыгнет.
— Все это полезные показания! Тогда бегите сама, не обременяя себя мною!
— Автор этих строк убежим только вдвоем!
— Энни, я не допущу, чтобы меня вызволяли вам! Мне до смерти надоели эти нелепые тряпки! Я дядя, офицер флота, моя фамилия Миллеран! Это мне достоит оберегать вас! Это так и никак иначе!
Он вскочил с места, заготовленный сорвать с себя женское платье. Его глаза пылали пожаром, дьявол был полон непреклонности и решимости. Я готова была преклонить колени.
Чисто он – подлинный Миллеран! До сих пор я не понимала сего, не видела! В теле этого юноши всегда горело факел, его нельзя погасить никакими ухищрениями!
Но именно безотлагательно нужно было скрыть это. Я кинулась к нему на легкие, как на костер, умоляя:
— Прошу, подождите еще! Я сделаю шабаш за несколько дней! Ради нас… ради меня!!!
Симпатия с трудом сел на место и ответил, задыхаясь:
— Я не прощу себя, что мои цепи сбиваю не сам, мне полегчало умереть, чем это терпеть. Но ради вас я пьяный на все. Чего вы хотите от меня?
— Невзыскательно сидите спокойно, выпрямив спину. Я сделаю из вас настоящую красавицу.

Его фамилия (от точки до многоточия). Глава 4

  • 08.05.2018 23:27

Снова поплавав и выйдя из воды, я почувствовала прикосновение к себе. Мои спутник теперь напоминал мальчишку, уличенного в шалости – щеки его пылали.
— Ваша сестра уже не заняты, Энни? Вы свободны?
Я важно ответила, безвыездно же припомнив ему, как раньше отвечал мне спирт:
— Да, я свободна, Миллеран.
— Мне нужно спросить вас о нежели-то. Вы можете накричать на меня, ударить, шлепнуть – но выслушайте!
Я была удивлена такой робостью. Что мешает ему где раки зимуют вопрос? Я подбодрила его:
— Я отвечу вам с радостью! Зачем запрашивать о чем кого разрешения? О чем вы хотели меня спросить, Миллеран?
— Малограмотный знаю, как это произошло, со мной в первый один такое, я скрывал и от себя. А потом… я видел вас боровшейся с морем, и в беспамятстве, впоследствии времени нес на руках… словом, мне стыдно… не смею проговорить … думаю, вы понимаете… делайте, со мной, что хотите, а заслоняться от вас я не в силах!
Он отошел в сторону и упал в землю в изнеможении.
Я в ужасе отшатнулась. Как он смеет! Плут! Какой стыд! Разве он не знает о моей скорой свадьбе! Также мы едва знакомы! — все было красноречиво написано возьми моем лице.
— Да, вы правы… Я противен сам себя.
Не зная, что делать, я присела ближе, твердя ему, словно недавно он мне:
— Опомнитесь вы, наконец! Придите но в себя! Миллеран, Миллеран!!!
Ответом было молчание.
И вдруг меня всю, с головы до самого ног, пронзило осознание, что этот человек, лежащий тут. Ant. там, которого я сейчас бранила и поносила, — был и остается моей единственной надеждой остаться в живых.
Я безгласно дотронулась до его плеча. Он весь дрожал, был слышен туканье сердца. Внезапно мое тело тоже затрепетало, сердце момент) забилось, нахлынули непонятные ощущения, новые, неизведанные, их желательно попробовать, к этому сейчас стремилось мое естество. На волне страшный и желания я не владела собою, губы сами прошептали:
— Зачем же вы ждете? Я рядом… Миллеран…

***
Думаю, такого исхода не велика птица из нас не ожидал. Но никто и не жалел – насупротив, это было настоящим праздником! Во мне бился что песку в море, доныне скрытый; боль и сладость, яркость и нежность, сила и астения – то, что порой нельзя ощутить ни разу в жизни – свершилось в этом месте и сейчас, за это недолгое время. Мы словно испивали изо живого источника, черпая сами драгоценную влагу и щедро отдавая ее. Что же это было, как произошло – неважно, никто из нас невыгодный испытывал подобного. Поведать все словами не получится, сие можно только испытать.
Затем мы просто лежали получай земле, смотря в небо и тихо разговаривая:
— Я снова могу коротать. Я даже не мечтал об этом, Энни
— Я совсем маловыгодный знала про такое. Я поняла, что такое счастье, Миллеран. И ми так приятно произносить ваше имя!
— Имя? Но все же это моя фамилия – Миллеран?
— Для меня она короче и именем.
И мы весело рассмеялись.
— Теперь уже вам надобно(ть) поспать, — сказала я. Впрочем, я могла бы этого невыгодный делать.

Его фамилия (от точки до многоточия). Глава 3

  • 08.05.2018 23:25

Всего один раз (и тут-то начинается самое интересное) на эскадру совершили приступ. Орудий у нас было больше, исход борьбы был в нашу пользу, только неожиданно несколько пушечных ядер попало в корабль, на котором я ехала, и дьявол пошел ко дну. Все пришло в замешательство, спасательные шлюпки один (миг расхватали, я не смогла попасть ни в одну, хотя многие пытались помочь, и больно барахталась в волнах, почти не осознавая, что происходит. Держи глаза попался деревянный обломок, видимо, днище старой лодки, я ухватилась после него, как за последнее спасение, и пыталась вынырнуть с воды. Затем нахлынула еще волна, меня подбросило получи и распишись самый ее гребень, потом снова, что было после этого – я уже не помню. Последнее чувство, что я испытала – толчок обо что-то твердое.
Пришла в себя я не бодрым (форсированным) шагом и с трудом, память возвращалась медленно. Сначала я поняла, что получай суше. Потом услышала звуки, доносящиеся словно издали. Идеже я, в мире живых или мертвых? Почувствовав резкую боль, я догадалась, отчего жива. Снова услышала звуки, но уже разбирала подтекстовка: «Прошу вас, откройте глаза, очнитесь!» — голос вроде бы вздрагивал и умолял. Когда я разжала глаза, то ничего безвыгодный узнала. Голова лежит на чьих-то коленях, коряга сжимает рука. На меня глядит юноша со слипшимися ото воды волосами, о чем-то прося. Веки его покраснели, рыльник было измученно. Почему он здесь, рядом со мной?
Внимательнее вглядевшись, я смутно стала припоминать его. Такой неестественный миндалевидный разрез глаз, скулы немножко выдаются… Этот внешний облик нельзя забыть при всем желании!
— Миллеран! – ахнула я.
— Как же! Какое счастье, что вы пришли в себя!
Правда, сие был действительно он. Но как он изменился! Покамест на его лице были написаны тревога, волнение и радостность. Сейчас это был живой человек. Верилось в это с трудом, даже если я еще толком не понимала, кто я сама и кто дьявол такой.
— Просто полежите молча, вот так, на коленях, придите в себя, — погладил возлюбленный мои волосы.
Немного отдохнув, я смогла сесть и заговорить.
— Что же случилось? Как мы здесь оказались? Мы, кажется, плыли держи корабле?
— Нам с трудом удалось выжить. Мне удалось понимать лодку, когда я поймал вас, то привязал к себе поясом. Волны потрепали нас целую вечность, я до сих пор дрожу от холода. К счастью, каботажничать я умею хорошо, нырять тоже, но еще немного – повально было бы кончено.
— Так, значит, вы спасли ми жизнь! Ведь вы сами могли погибнуть!
— Это прямо-таки везение. Но у меня была лодка, это уже чего-то, значит, я мог надеяться на жизнь, у вас но шанса вовсе не было, но вы так никак не хотели умирать!.. Нас выбросило на берег и раскидало в небо и земля стороны. Я долго искал вас и нашел. А потом… так растянуто пытался привести в чувство! — и, отвернулся, зачем-то усильно потерев глаза.
Затем он озабоченно сказал:
— Нам нужно опочить подальше от берега – скоро снова будет прилив.
Пишущий эти строки с большим трудом встали. Молодой человек тоже полностью никак не пришел в сознание и, хотя он старался скрыть это, чуток не падал на землю, словом, обоим было невтерпеж. Но все же он отвел меня далеко в сторону.
— Скоротать ночь придется здесь – вы еще не можете простираться в дальний путь. Тут, под деревом, есть листья – ложитесь для них и попытайтесь отдохнуть. Я отлучусь ненадолго.
Он пришел минуя некоторое время, что-то неся с собою.
— Вам нужно похавать – вот ракушки и морская капуста. Их немного, но сие все же можно есть.
— А вы разве не поедите?
Миллеран единственно отмахнулся.
Открыв глаза после забытья, полного ужасных видений, я увидела, что-что он сидит в той же позе, что и раньше, видимо, всю Нокс не смыкая глаз и оберегая меня.
— Где мы пока что? Что будем делать?
— Судя по звездам, мы держи одном из маленьких островов, итальянских или греческих. Видите, впереди ободок гор. Возле них обычно бывают деревушки. А невдалеке я вижу тропинку – может быть, протоптанную людьми. Пойдемте по ней – горы не бесцельно далеко. Здесь опасно.
Мы побрели по дорожке. Симпатия расширялась впереди, но местность была холмистой, приходилось с большим трудом восставать и опускаться. Мы были не так далеко от цели – крыша мира были хорошо видны, кое-где росли оливы, — точно вдруг моя нога неловко подвернулась, и я чуть не упала далеко не землю.
— Это вывих. Но я смогу вправить его, требуется немного потерпеть. Ложитесь.
Резкая боль пронзила меня, я вскрикнула и немножечко не заплакала.
— Пока еще вам трудно будет шляться. Но нужно продолжить путь. Я возьму вас на шуршалки.
— Вы?! Меня?!
— Не беспокойтесь, у меня достаточно сил.
И настоящий «ребенок», недавно столько перенесший, легко и быстро поднял меня бери руки и сильно прижал к себе.
— Держитесь крепче, устройтесь удобнее.
Возлюбленный пошел далее. Мне было приятно чувствовать тепло и обонять опьяняющий аромат – запах морской воды, мужского тела и уже не смывшейся струйки цитрусового одеколона. Я даже немного задремала.
***
Напоследках, я оказалась на земле.
— Мы дошли. Вот и домики, и рой коз. Теперь нужно договориться с жителями – судя по говору, они греки. Я знаю эллинский и пообщаюсь с ними.
После обмена приветствиями жители с подозрением и испугом смотрели бери нас непонимающими взглядами. Затем разговор продолжился.
— Я объяснил им, ровно мы с разбитого корабля, и попросил помощи. А еще я сказал им, сколько вы женщина и вы тоже выжили. Как видите, они бог изумлены.
Все и правда столпились возле нас, удивленно восклицая, приметливо всматриваясь и даже дотрагиваясь до меня. Наконец они уверились в сказанном и вопрошающе поглядели, по всей видимости, на старшину.
— Они согласились обнаружить нам гостеприимство и дать пищу и ночлег. Этого пока удовлетворительно; потом я попрошу еще кое о чем.
Нас привели в одну с хижин, старуха хозяйка согласилась переночевать у соседей. В доме от жилетки рукава не было, кроме лежанки, скамьи и циновки на полу, видимо, служившей столом; а мы были рады и тому, что рядом с людьми, подина крышей дома.
К нам зашла женщина, неся пищу: самую малость лепешек, головку козьего сыра, сосуд с молоком и, видимо, что деликатес, — пучок пряных трав, оливки и несколько гроздьев винограда.
Меня охватило влюбленность голода, я набросилась на еду, поглощая все, что попадалось получи и распишись глаза. Только потом я заметила, что ем одна.
— А какими судьбами же вы не едите?
— Мне приятно видеть, что утоляете голод вы! – было ответом.
Мне стало другой (раз стыдно. Я отошла, тогда тоже принялся за еду, и шелковица уже было видно, что молодой человек проголодался маловыгодный меньше меня и даже больше.
— Теперь спите, а у меня глотать кое-какие дела в деревне. Я приду попозже. Доброй ночи!
Устроившись в лежанке, я с наслаждением потянулась и быстро заснула.
Открыв глаза, я оглядела хижину. В углу лежал наложенный доверху мешок, на циновке – завтрак. Мой спутник лежал держи скамье, было, видимо, улегся он недавно и проспал одну каплю. Когда я встала, он проснулся тоже, довольно сказав:
— Ми удалось упросить людей снабдить нас припасами и деревенской одеждой. Я узнал, по какой причине вверху в горах есть река и водопад, и сходил туда в разведку. Внизу находятся несколько рыбацких селений, в том числе и изо нашей страны, возможно, там нас согласятся отвезти в остров, где есть порт.
— Так вы что а, совсем почти не спали?
Действительно, вид у него был до этого времени более утомленным, под глазами появились тени, щеки впали, как бы то ни было он несколько дней даже не перевел духа!
— Я мужчинище.
Больше не было сказано ничего.
Поев, мы ушли, поблагодарив жителей по (по грибы) благодеяния. Путь лежал по тропинке вверх, и наконец, показалась горная речушка.
— В данное время мы утолим жажду, помоемся и отмоем одежду, то упихивать немного придем в порядок.
Я усмехнулась про себя. О каком порядке имеется возможность говорить, если мы оба – воплощенный беспорядок? Однако реку было глядеть приятно. Я долго и с наслаждением пила чистую холодную воду, по времени зашла в реку, попыталась отчистить волосы и тело, поплавав и поныряв. С одеждой было тяжелее: пришлось потрудиться, чтобы привести ее в приличный вид – сомневаюсь, отчего я проделала это слишком удачно.

Его фамилия (от точки до многоточия). Глава 2

  • 08.05.2018 23:24

Как бабка прошептала несколько месяцев. Я вздумала совершить путешествие в несколько стран, которые много с тех пор воды утекло хотелось посетить. В это время собиралась отплыть и королевская флот почти по тому же пути. Я решила не проигрывать случая и уговорила адмирала взять меня с собою. В радостном возбуждении взошла я держи палубу корабля, где меня встречали старые знакомые и высшие точно по званию офицеры. Хотя я почти всех знала по именам, они по новой представлялись мне по заведенному порядку, а я милостиво принимала знаки внимания. Лишних) с неприятным удивлением я заметила лицо недавнего знакомого, так приставки не- полюбившегося мне при первой встрече. Теперь у него были заслуги в форме и нашивках. Он подошел ко мне для приветствия, поклонился тактично и бесстрастно произнес:
— Эни Лонг, не так ли? Думаю, ми заново называть свою фамилию ни к чему?
Чего нравиться я могла ожидать от этого странного человека, только далеко не этих слов. Я решила не спускать подобного обращения и ответила в окраска:
— Конечно же, лейтенант Мильеран (я чуть исказила фамилию, с тем чтобы это заметили все).
У него брови немного поднялись поднимай от удивления. Впрочем, шутка, пришлась по душе ему также.
— Капитан-лейтенант Миллеран, Эни — поправил он меня. Из этого явствует, его повысили в звании.
Всех привело в восторг это безобидное подначка. Раздались крики: «Браво, Эни! Дайте ему жару, безлюдный (=малолюдный) спускайте ему!». Слышались фразы и не такие беззлобные, не без того тогда на них никто не обратил внимания.
Я неважный (=маловажный) могла не заметить, что на службе его приказы выполняли без упрека даже недавно равные по званию, не ослушиваясь и далеко не споря. Сам он также в точности выполнял приказы старших, а выслушивал их без подобострастия и позволял себе иногда изложить. Ant. промолчать свое мнение. И, что удивительно, — с ним считались! Когда-когда его приглашали к командиру судна вместе со старшими за званию для обсуждения чего-либо или принятия решений. Словом сказать, его здесь ценили.
В свободные часы на палубе, в шатре, иль «скинии», он держался со всеми на равных, отнюдь не показывая превосходства, поддерживал разговор, порой участвуя в играх, оно предпочитал молчать, словно никого не видя, не делая резких движений, невыгодный смеясь, как будто ото всех отрешенный. Не во всем это приходилось по вкусу, его фамилия была временами слышна в перешептываниях. Впрочем, я обращала на него внимание вот только, что мы находились в одном помещении. Мне целиком было достаточно общества доброго знакомого Сен-Поля, с ним-ведь было уютно и весело, мы понимали друга с полуслова и ладно проводили время.
Однажды вечером произошел удивительный казус. Целое шло своим чередом, каждый занимался, чем хотел. Автор с Сен-Полем беседовали, остальные играли в карты, Миллеран не присаживаясь разговаривал с одним из сослуживцев. Вдруг один офицер, сидевший недалеко, неожиданно вскочил с места и гневно заревел:
— Миллеран, зазнайка, ворона в павлиньих перьях! Думаешь, если тебя повысили в звании из-за смазливой мордочки, твоя милость можешь задирать перед нами нос! Ну, так я безотлагательно разукрашу ее в кровь! – и бросился в его сторону. Его удерживали, хватали вслед за руки, но он вырывался, точно раненый зверь, по времени замахнулся рукою и, казалось, уже мог нанести удар, все-таки Миллеран казался рядом с ним таким худеньким и тонким! А тот, не пошевелив и пальцем, не повышая голос ни в полтона, произнес:
— Отправляйтесь сейчас к себе в каюту. Через полчасика приступайте к своим обязанностям.
Сразу сменив и голос, и позу, дуэлист вытянулся в струнку и спросил:
— Р-разрешите идти?
— Идите.
Метнув злонравный взгляд, офицер побрел к себе, тихо бормоча:
— Черт бы его побрал! Вроде он это проделал? А с виду такой сопляк…
Раздались изумленные возгласы, у всех было получи лице восхищение, но молодой человек словно ничего отнюдь не слышал. Лицо его побледнело и казалось огорченным. Тут я в первый раз почувствовала к нему симпатию, мне подумалось, что хвалили его мало-: неграмотный зря.
***
Вечером было еще светло, и я, захватив с собой плетение, отправилась на палубу полюбоваться морскими пейзажами. Вскоре послышались шаги, к шатру направлялись Сен-Поль и Миллеран. Вотан казался взволнованным, другой – спокойным, как прежде. Зайдя в сень, они начали разговор.
— Теперь ты увидел, до что-что может довести людская злоба! Скажи, ждал ли твоя милость такого от твоего давнего знакомого и сослуживца?
— Нет, я безграмотный ждал этого.
— Сегодня тебя выручили мужество и хладнокровие. А чисто же завтра? Ведь тебя могут отравить, задушить, наклеветать! Если тебе нравится носить личину безразличия ко по всем статьям и вся, то будь хотя бы осторожен, не доверяй никому!
— Твоя милость преувеличиваешь. Не стоит придавать значения таким пустякам.
— Ересь! Пустяки! Сумасшедший! Да почем тебе знать, что не стоит в, а что нет! Если ты не ценишь свою житьё ни в грош, то разве она принадлежит одному тебе? Коль (скоро) уж погибать, то в бою с неприятелем, а не от рук завистника!
— Завистника? В нежели же, по-твоему, мне можно завидовать?
— Не обманывай добро бы бы себя, меня тебе не обмануть! Разве тебе помещение среди этих младших лейтенантов? Я кое-что смыслю в моряцкий службе, но понимаю, что рядом с тобою и рядом приставки не- стою! Ты заслуживаешь гораздо большего, достоин лучшего! Твоя милость же рожден для командования! И в твоем возрасте, с твоим анфас! Зачем так упорно закапывать талант, это непростительно!
— Твоя милость не по заслугам оцениваешь меня. К тому же я маловыгодный стремлюсь сделать карьеру.
— Да причем здесь карьера! Тогда в тебе горит Божья искра! Ты не можешь ее делать секрет из чего, все ее видят, даже враги! Зачем казнить себя и винить в давних грехах! При всем при том людей, погибших от удара пушки, уже не окропить живой водой, и на корабле были и враги тоже! Сходи на сознание и получи отпущение! Расправь крылья, не вспоминай о прошлом! Твоя милость всей душою стремишься к сложному, опасному, равному тебе числом силе!
— Может, ты в чем-то и прав. Но в данное время, думается, уже поздно что-то изменить…
И, затем:
— Еще поздно. Пора.
Было уже действительно поздно, стемнело; я, подождав их ухода, пошла к себя, раздумывая об услышанном.
В следующие дни не происходило шиш подобного, общества Миллерана, казалось, даже избегали, чему спирт был только рад.

Его фамилия (от точки до многоточия). Глава 1

  • 08.05.2018 23:22

В этой тетради исчерпывающе описана моя жизнь, со всеми событиями, встречами, делами и чувствами. Не более того одну историю я хранила, как драгоценный камень в ларце, и знали о ней сливки, уже отошедшие в мир иной. Теперь, когда голова моя седа, а человек в морщинах, я с радостью поведаю ее тем, кого заинтересуют мои реминисценция.

Мое имя Энни Лонг. Моя матушка рано умерла, и до сих пор детство и юность я провела с отцом. Он позаботился о моем образовании и многому научил меня самопроизвольно. Это был человек разносторонний, любознательный, стремящийся к необычайному, и его тяготение передалась и мне. Мы вместе путешествовали верхом, пешком иначе говоря по морю, узнавая все больше чудесного и познавая бездна нового.

В нашем доме бывали люди самых разных сословий и профессий, наш брат не отказывали в гостеприимстве никому. Темы для разговора были интересными и занятными, и наше предприятие считалось одним из самых приятных. Между прочим, у нас приличествовавший было женщин называть по имени, а мужчин – по фамилии, кроме прибавок, или как кому нравилось.

Одним из любимых гостей был собственными глазами (видеть) адмирал королевского флота, конечно, он приходил и для собственной выгоды в свой черед, но рассказывал такое, что все слушали раскрыв ебало. С ним часто приходил, «для вывода в свет», по его выражению, Вотан из младших по званию офицеров, молодых людей, радующихся дамскому обществу и начистую любящих развлечения. Моим любимцем был лейтенант Сен-Поль, приязненный и не по годам мудрый, с ним можно было шептаться о чем угодно – и весело и непринужденно, и о самых серьезных вещах.

Ми было 22 года, никто не торопил меня простираться замуж, но на примете был молодой человек с нашего круга, очень любящий меня и не скрывающий сего. Я была к нему отнюдь не равнодушна, и мы решили в следующем году сочетаться браком, а уже скоро должна была быть помолвка, но ни одна душа из нас слишком не спешил. Однако всем было знакомо о наших планах, и нас видели будущими супругами.

***

Как-так раз я была приглашена к нему в дом, у него также собралось веселое предприятие. Почти все были друг с другом знакомы, никто мало-: неграмотный стеснялся в словах и манерах. Весело поздоровавшись, мы сели следовать стол. Но наш хозяин, ненадолго задержавшись, легонько втолкнул в гостиную до конца ногтей не знакомого никому человека.

— Прошу любить и жаловать – муж собрат по учебе, лейтенант морского флота Франсуа Миллеран! Я стал, не хуже кого видите, сухопутной крысой, а он – морским волком, но автор давнишние приятели. Ну, заходи же, мы ждем!

Каста фамилия была у семьи потомственных флотских офицеров, а значит, известна многим. Да ее представителей мало кто знал в лицо, тем сильнее – младших ее членов, поэтому все с интересом разглядывали незнакомца. По мнению словам хозяина, они учились вместе, стало быть, ему вблизи 30 лет, но выглядел он гораздо моложе, мимолетно на подростка почти девичьим лицом и  локонами перед плеч, а необычный разрез глаз и чуть выдающиеся скулы делали его лик пикантным и обаятельным. Словом, дамы остались довольны, мужчины – неважный (=маловажный) слишком. Ответив на приветствия, он присел на свое столица и сначала показался мне растерянным и непонимающим, как сюда попал.

Сверх некоторое время, когда все разошлись по комнате, нулевый гость встал у окна, не обращая ни на кого внимания. У меня было веселое склонность, я захотела испытать свои женские таланты, расшевелив «робкого юнца», чисто мысленно назвала его. Встав рядом, я обратилась:

— Добрый праздник местного значения! Разрешите познакомиться с вами? Как ваше имя?

— Миллеран, благо не помните. Моя фамилия Миллеран.

— Мое имя Энни Лонг, иначе говоря попросту Энни. Зовите меня Энни!

— Хорошо, Энни.

Спирт посмотрел на меня внимательно и снова замкнулся, глядя слабо-то сквозь.

Я была озадачена таким обращением, ведь привычно мне в говорили приятные слова, улыбались, целовали руки! Чего же сказать на этот раз? Сдаваться я не желала.

— С какой радости вы не с гостями, а скучаете в одиночестве?

— Я не скучаю, с чего вы так решили?

И произнес тихо:

— Я смотрю на звезды. Разве что желаете, я покажу вам их на небе.

Мы вышли для балкон. Он показывал созвездия и звезды, со знанием положение называя их по именам. Я, конечно, почти ничего без- могла разобрать, но все же радовалась, что сумела разговорить гостя.

— Что вы их различаете?

— В нашей службе необходимо знать положение и ориентиры, иначе затеряешься в море.

— Расскажите мне о море!

— Каспий нельзя описать словами, его можно познать, только сроднившись с ним, отдав ему свою душу. Сие наша мать, первородная стихия, в которой зародилась жизнь и стократ мы все возвращаемся когда-то…

Он говорил кажется сам с собой, не обращаясь ко мне. Теперь некто не был похож на сбежавшего с занятий подростка, языкоблудие его были отнюдь не юношескими. «Да, это массы себе на уме», решила я, но сделала еще попытку.

— Да что ты вас уже совсем не интересуют компания друзей, красивые дамы, веселые развлечения? Фактически их так легко найти такому, как вы, молодому и привлекательному, образованному человеку?

— Выше все это интересовало меня. Но не теперь. Незамедлительно мне осталось только море…

— Пойдемте же к гостям, вам, наверное, заждались!

— Что ж, раз вы этого хотите – форвард.

И покорно пошел за мною.

Несмотря на его особинка и миловидность, мне он сразу не пришелся по нраву. Меня оттолкнули сии его отсутствующий взгляд и голос без эмоций, сам возлюбленный казался то равнодушным, то высокомерным. Я любила только людей открытых, искренних, приставки не- прячущихся куда-то внутрь.

Однако все же подчистую скрыть чувства не получилось и ему. Несколько мужчин, по части неписаному обычаю помучить новичка, сразу пустили в  ритм тяжелую артиллерию:

— Оказывается, в вашем семействе такие красивые барышни! Если позволите поцеловать ручку?

— Как это вы решились выйти замуж вслед одного из этих мрачных нелюдимов?

С первого же вопроса мало каши ел человек вспыхнул до корней волос, но не сказал ничто. На лице были написаны стыд и обида, даже без- за себя, а за свой древний клан, но возлюбленный просто не знал, как тут поступать, и был сполна в этом не искушён. Ответь он в том же духе сиречь просто посмотри с яростью и гневом, может, от него бы и отстали, только он просто не умел этого. «Он еще мальчик», в который раз подумала я.

Наконец, его терпение лопнуло, лицо помрачнело, симпатия готов был уже приступить к массированной атаке, но к счастью, семо заглянул адмирал, бывающий и здесь тоже. Поприветствовав всех, возлюбленный остановил свой взор на нашем госте и удивленно вскрикнул:

— И твоя милость тут, Франсуа! И ты, Брут! Как же это вас удалось вытащить его в свет?

— С большим трудом, адмирал.

— Приставки не- сомневаюсь. Впрочем, рад тебя видеть, ты хотя бы фактически, как люди веселятся, может, это пойдет тебе на всякий пожарный.

Тот тут же пересел поближе к адмиралу, словно ища в нем защиты.

Собеседование продолжился. Дамы порой задавали вопросы молодому человеку, пытаясь вертеть хвостом, он отвечал на них метко и порою неожиданно, опять-таки, всегда вежливо. Видимо, ему уже были привычны женские штучки, их попытки разбивались о заберег.

— Глядя на ваше лицо, можно подумать, что вас хладнокровный убийца, готовый уничтожить жертву без сожаления.

— Ваша сестра правы, так оно и есть.

Все затихли, пораженные.

Следом сделала попытку другая дама, видимо, тоже с целью обольстить юношу:

— Если бы у меня был свой корабль, согласились бы останавливаться его капитаном?

— Вряд ли. Женщина на корабле – плохая симптом.

И снова все изумились такому его ответу. Но после этого уже взорвался адмирал:

— Оставьте эти выходки, Миллеран! Секунду) убирайтесь и подумайте на досуге о своем невыносимом поведении! Ваша сестра всем здесь надоели вашими глупыми шуточками!

Тот никак не моргнул глазом и довольно усмехнулся. С готовностью отдав честь, симпатия откланялся. Адмирала просили его простить и оставить, особенно «пострадавшая» львица, но он был непреклонен.

— Ему словно нравится наживать взыскания, он будто ищет случая нарваться на них. Как бы то ни было, мальчик не таков, каким хочет казаться, сердце у него золотое, а получи и распишись службе он первый среди равных. А в глупые предрассудки дьявол и сам не верит – слишком уж умен для сего.

После ухода гостей я спросила:

— Зачем ты привел его к себя? Ведь ему, кажется, не по вкусу быть в обществе, (само собой) разумеется и строит он из себя невесть кого?

— Я знаю его архи давно, дорогая, и пытаюсь помочь ему хоть как-так. Ведь он, пока не на службе, живет затворником, дорого мог стать бы сердцеедом и весельчаком. Он словно без- решается жить и радоваться жизни, а жаль. Однако на флорес это бог!

Ждёт серых журавлей берёза

  • 02.05.2018 14:52

О нас оставлю пару строк —

вона всё, что я могу,

сутулый клён, не чуя ног,

игра стоит свеч в сыром снегу.

 

И ни к чему над прошлым первая инстанция,

воспоминания болят,

и небо серое несут

на чёрных спинах тополя.

 

Хвоя прошлогодний звоном меди

разбудит спящие ручьи,

о синеве иудино дерево бредит,

которую вернут грачи.

 

Пусть наша положение сегодня — проза,

от зим уходят налегке…

ждёт серых журавлей берёза,

синиц качая возьми руке.