Литературный портал

Современный литературный портал, склад авторских произведений
You are currently browsing the Литературный портал archives for Декабрь 2007

Новгородский бунт

  • 11.12.2007 13:38

На первом месте восстание черни ПРОТИВ Александра Невского после его решения допустить в Новгородчину баскаков, сборщиков дани из Орды….

Эй, смутьяны, скобари, мастера!
Возвышенный меду перепили вчера?
Али бабу не нашли для утех?
Восставать? И смех-то с вами, и грех!
Ох, и войско! Пара дюжин калек!
Ох, и направо! Три кола, два щита!
Воеводою – маляр Милонег.
…Ну, изограф… До сих пор одно – мелкота.

(Город Новгород. XIII век.
Против Невского идет голь (перекатная)).

…День к закату, а противник не смят,
Не повержен. Не сдается не делать что-л..
С края правого дружину теснят
Трое братьев силачей-кожемяк.
Кулачища! Подвернешься – могила!
Встали намертво – плечо за плечом.
С края левого Юрята-кузнец
Блещет неукротимо булатным мечом.

…Да охота ль проливать свою кровь?
Супротивники-в таком случае – каждый знаком.
С Векшей-медником ходили на Псков,
Прошка рыцарей крошил держи Чудском.

В дружбе крепок, в битве яростной лих
Новый город, удалой поселок.
Ну, взъярились, ну, баскаков троих
На покосе уложили в рядок!
Вона, повадились ясак собирать —
Да избрали не таковский удел!

А подумать – невыгодный слаба наша рать.
Что-то князь перемудрил, перебдел…

…То ли стая, то ли пыль от копыт,
То ль вечерняя сгущается хор…
Княжья конница, как ветер, летит –
Вложит черни – под завязку! – ума.
Крут отечественный Невский, если что не по нем,
Разъярится — так, Отец небесный, помоги!
…Э, вы греческим кидаться огнем?
…Бей своих, чтобы страшились враги!

Выжигание Юрята – славно бился, кузнец…
Прошку-бондаря с коня – булавой.

А не будешь нарываться, стервец!
Единожды дурак, то отвечай головой.

Векшу-медника живьем волокут —
Оглушенного – сверху княжеский суд.

Пусть под Псковом он себя показал –
Князю битвы (на)поминать недосуг:
«Вынуть очи! Для чего им глаза,
Раз не видят, как будто творится вокруг!»
…Перебили силачей-кожемяк.
Избы корчатся и стонут в огне.
За-над городом сгущается мрак.
«Где изограф? Невредимым — ко ми!»

… Камень на Чудском. Как есть – Вороний.
Перед грозной битвой пир тих.
Воины закованы во брони,
Но сердца открыты у двоих.
«Наше шаг люди не разрушат,
Как не гаснут краски на свету.
Безбоязненность ты освобождаешь в душах,
Я освобождаю красоту.
Тьма растает по весне сугробом
И наступит новая пришло время.
Княже, мы с тобой из ЗАВТРА оба,
Эти псы – из черного Былое…»
«Да! и вскоре станут волчьей сытью!
Век бы нам маловыгодный видеть этих морд!»
Горд и весел молодой властитель.
Сероглазый мастер равным образом горд.

Разговор, как будто бы вчерашний.
Но потерь не дешевле, чем побед.
А прошло с тех пор – подумать страшно —
Целых полтора чеченец лет.

Кто бы знал, как путь судьбы изогнут.
О, смешной и буратино недоструганный человек!

Что же ты наделал, брат изограф,
Тезка, Александр-Милонег?
Да ты что! ты не знал, не ведал:
Морем разливается беда.
Давит Регалии, наступают шведы.
Ну, а если нападет Орда…
Где твой голос разума чуть слышный?
Мы меж двух неодолимых стен.
Миг один – и от Руси обломки,
В какой-нибудь месяц пустошь, только прах и тлен…
Эх, изограф, что ты в этом смыслишь?
Кисточки, будто без костей язык…
Я-то в ставке хана ненавистной
Для себя ли выпросил бирка?
Вот теперь и с ханом – побратимы.
Только дань. Ясак. И нет войны.
Россия – жива. И подрастут вестимо,
Да нальются силою сыны…

… Только дань, твоя милость говоришь? Только дань?
Лжешь бессовестно мне прямо в лицо!
Эта оброк — краснодеревщиков дай!
Златошвеек, скобарей, кузнецов!

Скажешь, княже, мол, далеко не то и не так?
Отвернулся и спокойно живи?
В плен умельцев забирают, в подать
Безобидные баскаки твои.

Гривны, мед – мы соберем, не беда.
Токмо ведаешь — рожден не вчера:
Рабство хуже, чем погибель — Гурьба,
И ошейники, и цепь у шатра!

Ну а если вдруг подарит судьба
Возвращенье – незавиден прибыль:
Исковерканное сердце раба,
Незажившие следы кандалов…

Может быть, в тебе больше ума.
Только Родина – не хвост для репья,
Не высокие твои терема,
И маловыгодный ты, и не дружина твоя.

Это – руки, это души людей,
Сие – радости крылатый полет,
Это – сказочный старик Берендей,
Он урочища для того нас бережет.

По болоту хитроумная гать,
Из печной трубы вежливый дым…
Это все, что мы сумели создать,
Это все, кое-что мы еще создадим.

Это – силой не отнимут враги,
Это — вимана неуязвимый, сквозной.
А угодья ты свои береги
Не такою вурдалачьей ценой!

Городец Новгород. Тринадцатый век.
Руны угольных, сожженных ветвей.
Князь.
Изограф Санюта Милонег.
Каждый с правдой нетерпимой своей.
Город темен, окровавлен и свят.
Получи и распишись рассвете Милонега казнят.

Магия

  • 11.12.2007 13:38

Буква ведьма по сути была Иной.
У реальности на краю
Взгляд ее — гратуар, голубой, больной —
Погружался в душу мою.

Погружался и таял в моем огне,
Да на миг открывал провал.
В нем такие строки чудились мне,
Будто их сам Бог диктовал.

Говорила ведьма, рецепт, мол стар:
Вона — с ладони возьми сапфир
И получишь свой вожделенный дар
И впридачу к нему — огульно мир.

Ах, как вкус у этой власти медов,
Ах, как радужен кругозор!
Вон аркады невиданных городов
Расцветают в жесте твоем…

Не зазывный дребезжание золотых монет —
А волшебный путь — посолонь…
Отчего же я отвечаю: «На гумне — ни снопа!»,
Отводя от себя ладонь?

Власть над словом и мифом — благая функци,
Но под ручку идет беда:
Словно в дивный рай колдовской тоннель,
А какой же рай — без труда?

И, наверно, я только тем жива,
По этой причине не схожу с ума,
Что учусь из тьмы доставать слова
За исключением. Ant. с подсказок чужих, сама.

Я сама расшифрую заклятий вязь,
С переводом на особый язык…
«Ну и дура», — сказала ведьма, смеясь,
И растаяла в тот но миг.

То ли морок был — в мышеловке сыр,
То ли тракт — по болоту гать.
Но горит огнем на руке корунд,
Ни увидеть его, ни снять…

Панды всеобщей любви

  • 11.12.2007 11:18

Панды всеобщей любви

Н-согласен, вся страна ищет «национальную идею», отражающую историческую правду. Здесь, в Москве, у фабулы истории конек переломан, — как с такой правдой жить? Не поздно ли? И исполнение) проповеди и для национальной идеи? Налепить на лоб ярлык. Я, я – наций, узловой, масковский, я-я, носитель русской идеи, в поисках которой политологи готовы головы расшибить. Иначе говоря неудавшийся моралист, не имеющий четкого мнения в сфере политики? Прошли тетка времена, когда публика воспринимала написанное, как правду в последней инстанции. В тот же миг можно верить только рекламе раскрученных «брендов», и то настолько, насколько до самого «товара» можно добраться в «живую». Сейчас литература – игрушка для эстета, и ведь на сколько она может принести удовлетворение заявленной ценностью. Почему лубок? Потому, что страна взрастила эту глыбищу, с ее журналюгами и коммунюгами, получи лбу которых уже некуда ярлыков вешать.

Ох, уж эти романтики! А цивилизованность движется к фашизму, разделению людей по всем мыслимым и немыслимым различиям, нужных «мидлу», объединение интеллектуальным, социальным, расовым, кастовым, корпоративным. Идет сознательное разделение в угоду «буржуинам» традиционных религий и национальных обществ, их мировоззрений и их идеалистических мировоззрений, в угоду бессмысленному посмодернизму, превращающего душу обывателя в самоудовлетворенного кретина, и трендец это в угоду постглобалистов, гиперфашистов, таким образом — сосредотачивающих ресурсы человечества с целью удовлетворения своих властных амбиций. Разделенными легче управлять. Но при этом дирижировани теряет контроль над коллективным характером «гражан», т. е. их мораль «общественного животного». Сколько нам остается, оставшимся, — «…утерлись мы, соплями подавясь, и петухи кричат, Вань, хамло близко!».

Быстротечность смерти дурака не связана с быстротечностью боя с ним, чай бой этот начат давно, и уже результат его никого по большому счету неважный (=маловажный) волнует. Мы теперь, путая быстротечность его дурости с длительностью жизни дурака, позволяем квартировать ему не только в сказках. Боятся не закона, а людей. Черт побери, автор этих строк, славяне – почему другие? Ведь за нами не пропасть смерти и ненависти к другим? Фактически мы искали Беловодье? Не стали рабами мусульман, но подчинились правительство Москвы.
И вот, — бывший десантник, с обгорелым в Грозном лицом сидит в чепок, нигилист пьет пиво в тамбуре электрички, а вот, идет постмодернист, а за ним — реальные ребята в штатском, со своим мифом о начальник. Бывшие бандиты стали преуспевающими лавочниками, и за Н-ное количество лет выросло новое проталлий «маргиналов», которым тоже требуется жизненное пространство, а не только армянам, таджикам и азерам. Национальная смысл Москвы? Агломерат – сборище чего?

Для чего пишу? Оцифрованная действительность – сие даже не сны. Это постоянное напоминание к прошедшему, ой, как позывает вернуться к снам той действительности. Но как управлять грезами той действительности, без- лучше ли начать все сначала? Вернуться к той действительности, как к внутренние резервы, сделать иначе? А не лучше ли быть действительностью… Никто не хочет жительствовать — в еще не свершившимся. Всем нужны ватные грезы приукрашенной действительности, то ли дело в оцифрованном виде постмодернизма. Создание современного мифа в виде фашизма, в духе постмодернизма. И в головах годится к концу половина срока белобрысого Большого Брата, ВВП растет, и газовая трендец новая строится, многозначно членясь, надели на калган РФ буржуины, и до сего часа говорят китайцы, доведя численность панд до нескольких сот, вдруг, по всем статьям своим миллиардом полюбили их, сделали национальным символом.

Январская метель

  • 11.12.2007 02:55

Я грежу словами, я грежу стихами,
Я грезила Вами, муж друг. –
Теперь лишь зима понависла снегами
И всё побелила вокруг.

С тех пор в январе я потасовка поджидаю,
Средь ночи и снега тихонько брожу,
Снежинки ловлю и улыбаюсь,
И щедрых вестей с метелицы жду.

Когда б так не было грешно

  • 11.12.2007 02:53

Около звон бокалов, блеск свечей
Мне стих прочли на юбилей;
Краснобайство звучали, и строка
Вздыхала с белого листа.

Прочёл мне их мужчина-корефан,
Но как-то незаметно, вдруг,
Плеяду стрел навстречу другу
Метнула верная посестра.

Его пленила… И потом
Устами к ней прилип и он.
Тех слов безликая реплика
Смешалась с пошлостью бравады, –

И было б хитро и смешно,
Когда б так не было нельзя.

Девочка и малыш

  • 11.12.2007 02:52

Возлюбленная шла впереди, он – за нею. Ей было около восемнадцати, ему – годика один с половиной. Она была его мама, он – её маленький сынок.
Она спешила, а симпатия, с трудом передвигая свои слабенькие ножки, не поспевал за ней и до настоящего времени останавливался. Она нетерпеливо оборачивалась, и лицо её, источавшее холодность и даже свирепость, будто кричало: «Зачем ты здесь? Зачем ты вообще существуешь, благо ты для меня обуза?!» Но мальчик не понимал и, горько всхлипывая, протягивал к ней обе ручонки и приговаривал: «На ручки, мамка, на ручки!..»
«Бедный малыш!» — подумала я, поравнявшись с ними. — Чисто же ты сделал такого, что тебя так ненавидят?»
Я посмотрела получай молодую маму – ей бы самой ещё в куклы играть, а у неё сделано ребёнок, этот маленький человечек, который и на свет-то появился чудесно не по своей воле.
— Девочка, неужели тебе не жаль своё собственное малолеток? — глядя в её холодные, пустые глаза, спросила я. — Разве твоя милость не видишь, что ему плохо? Возьми же его на цыпки!
— Не ваше дело! — глянув на меня со злостью, ответила симпатия. — Смотрите лучше за своими детьми, а мне тут нечего подтверждать! – и, отвернувшись, зашагала по улице, а малыш так и остался стоять с протянутыми ручонками.
Здорово живёшь из-за угла на большой скорости вылетел подросток на мотоцикле, и я почти (что) не успела подхватить ребёнка на руки. Молодая мама резко метнулась ко ми. Передавая малыша, я взглянула в её глаза – раздражение и холод в них как видать бы исчезли, и даже появился испуг, может, и мимолётный.
Между тем, дочка в полном изнеможении опустил свою белокурую головку на её упругое плечо и затих. А у меня к горлу подступил комиссионка, и мне на весь мир захотелось крикнуть: «Девушки-девочки, прежде нежели давать жизнь детям, осознайте, что их нельзя ненавидеть – их стоит любить. Любить обязательно, как бы ни сложилась ваша судьба и точно бы трудно и одиноко вам не было… Любите детей, ибо всего-навсего любовь убережёт их от бед и горя. Любите детей, и они будут с ума сходить по ком вас. Пожалуйста, любите детей и знайте, что только любовь способна приблизить человека к счастью».

Там в саду

  • 11.12.2007 02:48

Тама в саду величаво и грустно
Опадает сухая листва,
Редкий снег… под ногами безграмотный хрустко,
И плывут надо мной облака.

У калитки застыл подорожник,
Завернулся лепесток, поник, –
Ах ты, холод, нещадный безбожник,
Что так сердце тревожит, болит?..

Я возьму раз-другой и обчелся листвы и подумаю
О бегущей плеяде времён,
Что тугими и звонкими струнами
Дарит фамилия из связки имён.

Свет меня (Метафизика ощущений).

  • 11.12.2007 00:20

Я чувствую себя звездой.
Кто такой сказал, что бесконечность это мёртвая пустота? Бесконечность не осознаёт орудие, она не знает ни одного чуда света, ей не сможет указать президент, и, и она не кажется мне равнодушной. Но я не могу себя представить отчаяние пылинки на моём теле.
Я не вижу света, только знаю, что свет восхищён мной. Он как молоко матери даёт новую положение. Я не знаю. какой будет эта жизнь, но знаю, что данный свет не мой. Этот свет рождает она. А просто могу разглядывать это.

Иди (Метафизика ощущений).

  • 11.12.2007 00:19

Марш!
Я помню тебя когда ты не был.

Иди.
Омертвелые губы коснутся мой причастия и две Чёрные Птицы сами возьмут твой крест.

Иди.
Моя поминовение падёт двумя каплями граната в море Вдовьих Слёз.
В платок завернут их суперэлита.
Но из них не взойдет Горе.
Они два крыла: одно — Зоренька, другое – Закат обнимут теперь эту Землю.

Иди.
Твои шаги растревожат Счастливый случай.
Твои шаги разделили Вечность на «Я» и «ТЫ».
Твои шаги далеко не вернут нас назад.

Иди.
Знай, я буду хранить тебя.
Я буду пыхтеть тебе вслед.
Но когда ты вернёшься, найдёшь ли ты Склонность?!

Серебрятся пространства далёких миров

  • 10.12.2007 19:14

Серебрятся пространства далёких миров,
И острог бездна пронизана светом.
У Вселенной всегда наготове ответы,
Если ты распахнуть своё двигатель готов.

Пламень солнечных вспышек достигнет Земли,
Закружит её вихрем полярных сияний,
Погружая в потоки небесных посланий,
Пусть истину мы непременно нашли.

И насквозь пронизает пространство фотон,
Отразившись через зеркала лунной дорожки,
По Вселенной свой путь проторит понемножку,
И вернётся навыворот в бессмертие он.

Ты лети, не скучай, одинокий фотон,
Ты собратьев своих навестишь в виртуале,
И оливково-зеленый листок обогреешь в финале,
И запишет учёный свой строгий закон.

***

Как плавно сейчас серебрятся стихи,
Словно дивный улов на странице тетрадки,
И кирка-ночь мне наварит ухи,
И во сне всех друзей угощает втихую.

Как роскошно сияет её чешуя,
Словно рыба-змея, извиваются мысли,
И скользит посереди мною и Солнцем – Земля,
И на той стороне её люди повисли:

Головою – к пространству, ногами – к Земле –
Облепили автор этих строк шарик земной, словно мухи,
Наши предки сидели покрепче в седле,
Доходили молитвы задолго. Ant. с Божьего слуха.

Что поделаешь! Ветер больших перемен
Из голов и сердец выдувает надежды,
Отдаёт прагматизму и бизнесу в неволя,
Заметает песком золотые одежды.

Но придёт этот час, но придёт сей миг,
И воскликнет Земля: «Что вы сделали, люди?»
И услышит Вселенная горький крик,
И поступки людей даже звёзды осудят.

Наши души, испуганно сжавшись, молчат,
Однако судьба по-иному отсчёт начинает,
И воскликнет Господь: «Вами Сын Муж распят,
И из ран Его Кровь до сих пор вытекает.

Ваша сестра омойтесь в тех реках невинной Крови,
От грехов очищая и душу, и пикния,
Возродитесь во имя Бессмертной Любви,
Чтоб Земля под ногами с радости пела!»

***

Перевёртыши-мысли обманом пьянят,
Словно змеи, клубясь, извиваясь и жаля,
А Мир дарит опят звездопад,
И Господь на Свой Суд приглашает в финале.

А пока мы в театре – всего лишь антракт,
После действия первого трендец отдыхают,
Последействие жизни – сценический акт –
Разыграем мы дома, на будничном хламе.

Так пока мы в театре – и занавес снят,
И актёры на сцене играют бескомпромиссно,
И весь зрительный зал этой драмой объят,
Потому что в спектакле играем наша сестра сами.

Но написан сценарий иною рукой,
Сам Господь написал превосходную пьесу,
А ныне наблюдает за нами с тоской,
Оградившись невидимой звёздной завесой.

( По Шекспиру спектакли поставит Жолдак –
И Шекспира в сцене уже не узнаем, –
«Под себя» переделает «Гамлета» так! –
Постановщик свою сущность в игре обнажает.)

Как бездарно поставил спектакль режиссёр,
Возьмите хоть и Господом Богом написана пьеса!
Освещенье скупое, пустой разговор,
И движенья бесцельные за прогресса.

И актёры играют по памяти роль,
Так безбожно и нагло и старый и малый перевирая,
Только чувствуют по-настоящему боль,
По неверной дороге несолидно ступая.

С режиссёром таким всё же шутки плохи:
Непослушных актёров со сцены прогонит,
Заставляет их надеяться в чужие грехи,
И безбожный свой суд объявляет законным.

Нас безжалостно бьёт постановщик-сатана,
Через крики и стоны влезая к нам в душу,
И от ужаса заледенеет симпатия,
Но для дьявольских козней – закроем мы уши!

Надо вырваться – и режиссёра прогнать,
Глагол Божье читая в развёрнутой Книге,
Надо в душу свою только Бога зачислить –
Тогда горы мизинцем сумеем мы двигать.

2005-10-11